Темная история. Книга 2. Филипп

Аркан XIII — Смерть. II

Дист, следующий день

Ее дом почти не отличался от коттеджей в сельских районах старой доброй Англии: черная крыша с острым углом наклона, темно-красный, вытертый клинкер фасада, большие окна, задернутые белоснежными занавесками. Темная зелень тисовой изгороди заменяла забор; из-за нее проглядывала темно-алая листва какого-то раскидистого дерева. Если присмотреться, можно было заметить, что ограда все-таки существовала — просто плотные заросли тиса скрывали в своей глубине черную ковку забора…

— Ну, давай, — нетерпеливо сказала золотоволосая девушка, едва заметно притопнув обутой в голубые туфли ногой. — Если собрался, иди.

Она повернула голову и нахмурилась, вглядываясь в лицо своего спутника. Марк Шоффилд едва заметно вздохнул и покачал головой.

— Я не знаю, стоит ли.

Руки Лизы незаметно для нее самой терзали голубой, под цвет туфель, пояс на ее длинном платье. Было видно, что ей не слишком нравится происходящее, но на красивом лице, сейчас окрашенном легким румянцем гнева, была написана решимость.

— Ты сам сказал, что ее отец на твоей стороне. Габриэль дома, я ей звонила и попросила о встрече. Конечно, она удивится, когда вместо меня придешь ты… — Лиза обескураженно выдохнула и выпустила подол платья, словно впервые заметив собственную нервозность, — …но для всех будет лучше, если ты получишь окончательный ответ.

— Да, пожалуй, — с оттенком задумчивости согласился Марк. Он провел рукой по стриженым веточкам тисов, стряхивая с них капли утреннего дождя.

Здесь и сейчас, на пороге дома Габриэль, он как никогда болезненно ощущал, что находится не на своем месте. Его тщательно выглаженный костюм, его блестящая, без единой царапинки, машина, его внешнее спокойствие — все это маскировало глубокий водоворот нерешительности.

Он знал, что Габриэль живет одна. Того человека, байкера из Лондона, давно не было рядом с ней, и, по всем законам жанра, Марк должен был испытывать облегчение — но в действительности злость и ревность никуда не делись, окрашивая грядущую встречу в черные тона. Лиза, все это время бывшая ему верным другом, так и не услышала от Марка признания в том, что он чувствовал на самом деле…

Он был зол на Габриэль, желал бы презирать ее — но в итоге почти презирал себя за это болезненное нежелание отпускать.

— Иди, — решительно сказала Лиза, отворачиваясь от него. — Я подожду тебя во дворе той старой церкви.

Марк молча смотрел, как уходит прочь его подруга; прямая спина Лизы буквально излучала собой раздражение от его нерешительности. Но как объяснить ей, что ступать в неведомое — страшно?..

Габриэль всегда была непредсказуема. Что она скажет, как встретит его?..

Марк грустно улыбнулся и тронул ручку калитки. Она была не заперта, как и входная дверь…

Внутри дом казался вне времени. Старинная мебель темного дерева была на своем месте среди светлых стен с обоями в полоску; пахло лавандой и почему-то одновременно воском, какими-то экзотическими благовониями.

Марк прошел по коридору в зал; остановился, громко позвал Габриэль — но получил в ответ лишь тишину. Он нерешительно замер посреди гостиной, почти против воли осматриваясь по сторонам.

На резном узком трюмо со множеством ящичков курились палочки благовоний; это от них исходил тот манящий, сладковатый запах, что привлек внимание Марка еще на входе. Он подошел, рассеянно оглядывая зеленую кожу поверхности, и недоуменно вздернул брови, увидев россыпь огромных, в человеческую ладонь, карт. Карты, кристаллы, благовония…

Марк нахмурился и обошел комнату — уже целенаправленно, пристально осматривая шкафы и поверхности, пытаясь осознать, с чем имеет дело.

Книжный шкаф, украшенный причудливой резьбой в виде дубовых листьев и кругового орнамента, таил в своих недрах старинные фолианты, перемешанные со вполне современными томами. Общим у книг было одно — их оккультная, мистическая тематика. Кроули, Папюс, Арбатель, Агриппа… «Ключ Соломона», «Иерархия демонов» Вейера…

Марк не смог удержаться и прикоснулся рукой к корешкам, кожаным и тисненым, вытертым от давнего употребления; его волосы практически встали дыбом, когда он распахнул фолиант и увидел на его полях заметки, написанные знакомым, размашистым почерком его бывшей жены.

— Как ты вошел? — ее голос был недружелюбным. Марк вздрогнул и уронил книгу; наклонился за ней, давая себе время, но даже этот маневр не помог, когда, обернувшись, он увидел в дверях Габриэль.

Она обрезала волосы — и новая стрижка, короткая, с двумя красными прядями, придавала ее худому лицу новые, жестокие черты. Светло-голубая длинная рубашка поверх черных джинсов лишь подчеркивала ее загар, выдавая, что Габриэль проводит много времени в саду.

В ее руке был нож.

Марк молча воззрился на кинжал с черной рукояткой, зажатый в побелевших от напряжения пальцах; он не сразу обрел голос, чтобы ответить на ее вопрос:

— Дверь была не закрыта. Я звал, но ты не отвечала.

Она молча кивнула; пауза затянулась, и Марк нарушил ее первым:

— Ты боялась ограбления?.. — Он кивнул на нож. Габриэль взглянула на оружие в своей руке так, будто забыла о его существовании.