Темная история. Книга 2. Филипп

Аркан XIX — Cолнце. III

Окрестности «Diablo latino»

— Ты точно уверен, что он живет здесь?.. — Стефан, казалось, задался целью перепроверить все до последней точки.

— Уверен. — Клаус, в противовес шефу, был воплощением терпения. Габриэль, державшаяся чуть поодаль от обоих, незаметно бросила взгляд на его невозмутимое лицо. Кто бы мог подумать, что именно он, самый буйный, самый несдержанный из их троицы, станет самым спокойным, самым уравновешенным из всех?..

Моника была мертва, став жертвой собственного безумия; не считала себя до конца живой и сама Габриэль, в чьих жилах с недавних пор текло что-то вроде крови демона; но Клаус, непосредственный и откровенный, не верящий ни во что за пределами логики, казалось, нашел свою дорогу в этом мире… и этот путь оказался путем Стефана ван дер Стерре.

Стефан. Отец.

С самого возвращения Габриэль ловила на себе его взгляды: настороженные, оценивающие, временами полные скрытой, жесткой неприязни.

Что чувствовал отец по отношению к своей заблудшей дочери?..

Она не только завязала отношения с демоном, но и умудрилась оказаться в центре того, что невозможно было описать человеческим языком. Габриэль чувствовала, как изменилось ее восприятие, как более острым, более четким стал незримый мир вокруг; она чувствовала то, о чем раньше не могла даже догадаться, видела то, что, казалось, увидеть было невозможно…

Как сейчас.

— Стойте. — Габриэль остановилась, и оба ее спутника вопросительно воззрились на нее. — Клаус, где, ты сказал, живет Дэн?..

— В этом здании. — Клаус показал рукой на многоэтажный дом в ста шагах от них. — На седьмом этаже. Недвижимость указана в налоговой декларации, и не спрашивайте, как я ее достал.

— Но я что-то чувствую совсем рядом. — Она закрыла глаза, вслушиваясь в свои ощущения. Темная энергия, отравленная чем-то знакомым, уже встреченным ранее… — Там.

— В ночном клубе? — Клаус хмыкнул, скептически взглянув на квадратное здание с ярко сияющей вывеской. — Ну да, понимаю, там куча вредных эманаций. Но разве по нашему профилю?..

— По нашему. — Стефан, все это время подспудно изучавший лицо дочери, сделал шаг в сторону клуба. — Нам туда.

— Как скажешь, шеф, — покладисто отозвался Клаус. Он одернул на себе куртку и размашисто зашагал прямо ко входу в клуб, симулируя обычного берлинского гуляку, твердо настроенного попасть на вечеринку. — Габи?..

— Иду, — отозвалась она, тряхнув головой, чтобы окончательно прогнать наваждение.

Там что-то происходило, в этом ярко сияющем огнями «Diablo latino»… и это происходящее было почему-то неизмеримо важнее поиска квартиры Даниэля Ферле.

Они шли воевать — и охрана на входе не стала помехой. Оставив позади два бессознательных тела, Стефан молча кивнул головой и устремился вверх по лестнице вслед за Габриэль.

Она взлетела по ступенькам единым махом, но замерла у двери, пропуская вперед Клауса, возомнившего себя ее рыцарем.

Открывшееся зрелище превосходило все самые дикие фантазии: серебристые щупальца ожившей скульптуры удерживали в своих страшных объятиях пытающегося бороться человека в черной одежде; еще один бездыханным телом лежал прямо поперек порога, а в глубине кабинета, у стола, угадывался силуэт еще одного павшего бойца. Девушка, которую Габриэль узнала с первого взгляда, стояла у стены, невидящим взглядом вперившись в обезумевшую, демоническую статую и, казалось, не осознавала, в какой реальности находится.

— Действительно, дело по нашему профилю, — натужно пошутил Клаус, поднимая пистолет.

***

…Дорога. Унылая пыльная серая дорога, идущая вдоль бескрайних полей с желтой высохшей травой, чахлые голые деревья по сторонам… поздняя осень.

Угрюмое серое небо над головой, с редких деревьев каркают вороны… и пусто. Такое ощущение, словно никого нет там, да и не было никогда ни единой живой души в этом царстве безнадежности…

Ветер гонит клочки сухой травы вправо, в сторону чугунной ограды…

Она не поворачивается, хотя точно знает, что там, за оградой — кладбище.

Оно спокойное, от него совсем не тянет могильной сыростью и угрозой, нет там ощущения присутствия неупокоенных, скорее наоборот — тянет зайти за ограду, присесть у какой-нибудь могилки, облокотившись на покосившийся деревянный крест, и просто закрыть глаза, слушая тишину… Но нельзя: почему-то от этого становится страшно, и этот страх — не из тех, которые можно перебороть.

Скорее это не страх, а тоска. Тоска, от которой хочется завыть, ощущение, что где-то там, среди поваленных крестов и перекосившихся черных деревьев, ждет оно… не манит, не зовет к себе — просто ждет. Ждет…

Запах опавших, мокрых от недавно прошедшего осеннего дождичка листьев только усиливает усталость… а стоит ли противиться? Бороться? Ведь это так просто — просто шагнуть к группе деревьев в дальнем углу, туда, где над свежей могилой торчит крест со знакомым именем…

«Frank Rohde. Requiescat in pace[1]«.