Темная история. Книга 2. Филипп

Intermezzo VI

55 AD, Рим

Холодный зимний вечер просачивался в дом промозглой сыростью и леденящими сквозняками, но женщина, стоявшая у оконного проема триклиния, выходившего в сад, была слишком поглощена своими мыслями, чтобы обратить внимание на неудобства.

Ее длинное, струистое одеяние кипенно-белого цвета оттеняло черноту волос, убранных в сложную прическу и местами проблескивающих темным золотом украшений в заливавшем триклиний свете ламп. Руки, обвитые тяжелыми браслетами, незаметно для своей обладательницы терзали белоснежный край покрывала, сминая его и разглаживая вновь.

В дверь легонько поскреблись, и женщина резко обернулась на звук. В такт движению качнулись серьги, солнца с хищной рубиновой сердцевиной.

— Войдите, — нетерпеливо бросила она; голос выдавал давнюю привычку приказывать.

Раб, высокий грек в коричневых одеждах, поклонился и заговорил:

— Госпожа Флавия, Авл Вителлий просит его принять.

— Он?.. Как… неосторожно. — На мгновение она нерешительно замерла, но тут же нетерпеливо тряхнула головой: — Проводи.

Шаги раба удалились прочь; он оставил дверь полуоткрытой, и было слышно, как где-то вдалеке хлопнула входная дверь.

Флавия оставалась на месте, скрестив руки на груди и усилием воли заставив себя успокоиться — хотя бы внешне. Минуты, казалось, растянулись в бесконечность, но вот наконец раздались чужие тяжелые шаги, и рука Вителлия толкнула перед собой дверь.

— Неосторожно, — вместо приветствия сквозь зубы сказала Флавия.

Вителлий тряхнул головой и криво улыбнулся.

— Вряд ли это имеет какое-то значение. Теперь.

Годы не были благосклонны к бывшему трибуну Веспасиана; вернувшись из Британии ко двору, Вителлий с удвоенной силой предался всем порокам, к которым был склонен и до этого. Он был неизменным спутником Клавдия на всех играх, император Нерон держал Вителлия, умело льстившего его актерскому дарованию, при себе, но ни один из властителей так не дал ему никаких серьезных должностей.

Сейчас бывшему трибуну было за сорок, и образ жизни уже сказался на его внешности — потяжелело лицо, он набрал вес, — но глаза, проницательно-ясные, умные, остались прежними; никуда не делась и склонность к интригам, следствием которой и был этот вечерний визит в дом Флавии Домициллы.

— Значит, слух верен, — мертвым голосом произнесла Флавия. — Нерон действительно отравил Британника.

— Да. — Вителлий был странно спокоен, как будто вовсе и не был партнером Флавии по заговору. — Император приказал схватить и пытать всех, кто поддерживал его брата. Тебе лучше бежать.

— Бежать? — Флавия рассмеялась, пусть в ее веселье и были явные нотки ярости. — Нет места, где можно было бы скрыться от гнева Нерона. Да и какая может быть жизнь — вдали от Рима?.. К тому же Веспасиана нет сейчас в Риме… бежав, я дам Нерону повод думать, что мой муж причастен к заговору. Вернувшись в Рим, он в полной мере примет на себя всю ярость императора.

— Сложный выбор. — Вителлий пожал плечами и прошелся по триклинию, коснувшись пальцами причудливой египетской статуэтки на столе. — Жаль, что ты так и не посвятила его в заговор. Бежать вместе было бы неплохим выходом, — в его голосе прозвучали странные нотки — насмешка, досада?..

Флавия знала, что Вителлий был к ней неравнодушен; Рим снисходительно, сквозь пальцы смотрел на подобные интриги, но, даже если оставить в стороне ее любовь к Веспасиану, в этом бывшем трибуне всегда было слишком много слоев. Как знать, что в его тонком, обволакивающем соблазнами флирте было настоящим — а что лишь тщательно укрытым желанием взять верх над легатом?..

— Он бы никогда не предал Рим, — глухо отозвалась Флавия. — Кто бы ни был императором…

— Похвальные принципы, — отозвался Вителлий, оборачиваясь к ней. — Но что сейчас?

— Что будешь делать ты? — вместо ответа спросила Флавия. — Нерон погубит Рим.

— Не сомневаюсь. — Вителлий странно усмехнулся и покачал головой. — Я подожду. Есть шанс, что он так и не найдет ничего, что связывало меня с заговором…

Его ясные, холодные глаза задумчиво и оценивающе смотрели ей в лицо. По позвоночнику Флавии на мгновение продрал холодок, но она запретила себе испытывать страх: и в самом деле, что мог сделать Вителлий — ей? Ей, у кого оставался лишь один выход?..

— Ты в безопасности. — Она улыбнулась без малейшего веселья. — Если уйдешь сейчас. Слышишь?..

Раздались глухие, мощные удары; дом ожил — шепотками и топотом шагов.

— Преторианцы, — полувопросительно, полуутвердительно сказал Вителлий.

— Преторианцы. — Флавия опустила руку и вытянула из складок одежды длинный острый кинжал. — Но им меня не получить.

— Я могу помочь тебе, госпожа, — предложение прозвучало чуть слишком быстро, чуть слишком охотно. Флавия презрительно скривила губы в улыбке и покачала головой.

— Я римлянка.

…Уходя сквозь окно сада, Вителлий услышал глухой стон позади — но не увидел, как за его спиной еле слышно рассмеялась чья-то тень.