Темная история. Книга 2. Филипп

Intermezzo VII

51 AD, Британские острова

Вителлий взглянул на распростертое по полу тело Веспасиана и, пожав плечами, отхлебнул из своего кубка. Зелье, которое отправило легата в глубокое забытье, никак, по всей видимости, не повлияло на его трибуна.

Глубоко задумавшись, Вителлий оперся о стол и сдвинул брови; его размышления не были простыми — и не всегда принадлежали ему самому.

Осторожный стук в дверь заставил трибуна вздрогнуть, нарушив его концентрацию. Дверь слегка открылась, и в нее осторожно просунулась голова, которую Вителлий с некоторым облегчением опознал как принадлежащую Гнею Марцию, шпиону императора и своему сообщнику по доброму десятку темных дел.

— Заходи. — Вителлий приветственно взмахнул пустым кубком и кивком указал на бессознательного Веспасиана: — Ему не до тебя.

Шпион, носивший в легионе звание декуриона, проскользнул внутрь — и его густые брови на рассеченном шрамом лице взлетели вверх.

— Он… умер, господин?.. — В голосе Марция звучал понятный страх.

— Нет, — полупрезрительно хмыкнул Вителлий. — Очнется к утру… и вряд ли вспомнит, что вообще произошло. В любом случае, я отплываю с рассветом.

— Возвращаетесь в Рим, господин? — почтительно осведомился Гней Марций.

— Да, — отозвался Вителлий, обходя стол и наклоняясь над Веспасианом. Вглядевшись в расслабленное, спокойное лицо легата, он резко выпрямился и обернулся к шпиону. — Марций.

— Да, господин?.. — В обращении декуриона к трибуну проскользнул страх, вряд ли имевший что-то общее с воинской субординацией; здесь было что-то еще, какое-то общее прошлое, поневоле наполнявшее шпиона ужасом перед тем, с кем он был связан.

— Мне нужно, чтобы ты приклеился к нему, как надоедливая муха. Будь рядом, попадайся под ноги — и следи, как он себя ведет. Что делает. Я знаю, что император приказал тебе следить за ним и его женой… но Флавия уже вернулась в Рим. Ею займусь я.

Гней Марций молча кивнул, опасливо следя за тем, как нетерпеливо кружит по кабинету Вителлий, выстраивая в логическую цепь свои путаные размышления.

— …И еще. — Резко остановившись, трибун вперил взгляд в шпиона; уставился на его руку, где, как он знал, была татуировка. — Эта… звезда Пифагора. Звезда Марса. Почему?

Декурион скосил глаза на свое предплечье и неуверенно пожал плечами.

— Когда-то я любил египтянку. Ее звали «звезда». Ничего больше.

— Тем лучше. Теперь — больше, — хищно осклабился Вителлий, откровенно нагоняя жути на своего подчиненного. Гней Марций и без того чувствовал подспудный ужас в присутствии трибуна; в присутствии Вителлия ему довелось быть свидетелем вещей, которые вряд ли возможно было объяснить рационально… и с течением времени этот страх лишь становился сильнее. — Мне нужно, чтобы ты нашел людей. Тех, кто способен смотреть дальше своего носа. Тех, кто готов выполнять приказы без разговоров. Тех… впрочем, довольно.

— Ты хочешь собрать собственный отряд, господин?.. — Шпион все-таки не удержался от попытки лучше понять намерения трибуна.

— Орден, Марций, — усмехнулся Вителлий, сощурившись на декуриона. — Орден… звезды. OrdoStellaris. И ты, пожалуй, будешь его первым главой.

Мысль, чужая и одновременно своя, щекотнула сознание, мягко вливаясь в поток сумбурных размышлений, и тот, кто был сейчас Вителлием, улыбнулся.

…Звезды, вечные и неизменные, под которыми он будет спать, спать до самого пробуждения… и мои Звезды подождут его возвращения.

Ophiel

Я отпускаю воспоминание, с кривой улыбкой позволяя ему растаять в зеркальной поверхности окружающих меня ледяных скал.

Как хороша была эта идея… еще секунду я позволяю себе поупиваться изощренностью собственного ума, но все же с сожалением отпускаю прошлое.

Закончена ли эта партия?..

Нужно ли начинать новую?..

Ответа еще нет.

Ведь, в конце концов, все всегда решает женщина?..