Темная история. Книга 2. Филипп

Аркан XXI — Вселенная. III

Дом располагался в живописном, тихом пригороде Берлина; никакой охраны рядом не было, забор не подпирали, как подспудно опасался Клаус, Ангелы Ада, а калитка и дверь и вовсе оказались не заперты.

Стефан шагнул в дом первым, до этого властно, сильно постучав — и не дождавшись ответа. Клаус просочился следом, настороженно бросая взгляды по сторонам; но нет, коридор был пуст, дом казался заброшенным, нежилым.

Они осторожно, тихо прошли на кухню, молча осмотрели брошенные чашки и блюдца, оставшиеся от чаепития, и проследовали дальше; почему-то ни Стефану, ни Клаусу не пришло в голову нарушить тишину этого дома, громко позвав Габриэль.

Первый звук, который они услышали, раздался со стороны комнаты, в которую упирался коридор.

Выстрел.

Мгновенно переглянувшись, оба члена Ордо Стелларис бросились к полураспахнутым дверям, мощным толчком раскрывая их на полную.

Картина, представшая глазам Клауса, навсегда запечатлелась перед его внутренним взором: Габриэль, бессильно распростершая руки по ковру; МакГрегор, скорчившийся рядом с ней, закрыв глаза и прижимая ладони к сердцу. Лиза, которую он сначала не узнал, а потом все-таки смог вспомнить по событиям в бельгийской церкви, лежала поперек порога, выронив из разжавшихся пальцев еще дымящийся пистолет.

— Быстро. Круг, — незнакомым голосом рявкнул Стефан, выдирая из-под рубашки крест на серебряной цепи. Он с силой съездил Клауса по уху ладонью, и парень очнулся, судорожно пытаясь нащупать в кармане оставшийся после заварушки с Ферле мел.

Кажется, Стефан увидел что-то, что не мог заметить он, Клаус… иначе зачем было замыкать круг?..

Клаус переступил Лизу и упал на колени, лихорадочно пытаясь изобразить круг без разрывов на поверхности ковра; условия были далеки от идеальных, но ему все же удалось изобразить практически ровную окружность, в центре которой оказались Габриэль и МакГрегор.

Стефан размеренным, звенящим голосом читал молитвы, перемежая их с никогда не слышимыми ранее заклинаниями; прозвучало то, настоящее имя МакГрегора, а затем Клаусу показалось, что он услышал полное имя Габриэль.

Он выпрямился, сглотнув; Стефан возвысил голос и почти прокричал последние слова.

Мир замер.

Посреди залитого солнцем, светлого ковра по-прежнему лежали две неподвижные фигуры, но солнечный свет, казалось, потерял какую-то важную составляющую, становясь насыщенным, оранжевым, глубоким — таким бывает небо перед грозой.

В комнате резко потемнело; где-то высоко, в небесах, раздался удар грома, а на границе круга, как раз перед обведенной мелом чертой, нарисовался силуэт человека в черных одеждах; его вьющиеся волосы падали на плечи, а ярко-синий взор привлекал внимание даже в полутьме.

— Вы замкнули круг, — проговорил незнакомец; его голос был певучим и низким, с ноткой властности, которую невозможно было проигнорировать.

— Это был единственный способ, — бросил Стефан. — Удержать их здесь.

— Зачем? — осведомился он с интересом, которому сложно было отыскать оправдание. — Они мертвы.

— Нельзя убить демона, — хрипло, почти каркая, произнес Стефан.

— Это момент перехода. Точка баланса, — сказал незнакомец, окидывая взглядом сцену в круге. — Тот единственный момент, когда он был по-настоящему уязвим — для оружия, созданного демоном для смертных.

— Он умрет?

— Если он умрет сейчас, победителем станет Офиель. — Мужчина, одетый в черное, смотрел не на МакГрегора, а на Габриэль, и Клаусу на какой-то момент показалось, что на его лице написана эмоция, столь редкая для современного мира, что самое слово практически вышло из обихода: сострадание.

Могут ли такие, как он, — сострадать?..

И почему, по какому праву он так просто произносит это имя? Имя силы, имя демона, которого они с таким трудом загнали в ту дыру, откуда он вылез, чтобы как следует попортить им кровь?..

— Нужно сохранить баланс, — властно, но словно пытаясь объяснить, сказал незнакомец. — Они должны остаться наравне. Нельзя давать столько власти духу обмана, иначе человечеству грозят темные века.

— Ты можешь его спасти? — Клаус не смел надеяться, не смел верить в чудо, но этот мимолетный, подмеченный им почти против воли миг сочувствия на лице человека в черном все же заставил его заговорить.

Если с МакГрегором все будет в порядке, он придумает, как спасти Габриэль…

— А Габриэль? — Стефан вмешался, задав свой вопрос. И только услышав его дальнейшие слова, Клаус понял, как он заблуждался, как глубоко неверно оценил происходящее. — Он забрал ее жизнь. Вам это дозволено… Бетор?..

— В такой ситуации — да, — разомкнул уста впервые названный по имени демон. — Он был в своем праве.

— В гробу я видел ваше право, — тихо и страшно сказал Стефан ван дер Стерре. — Верни мне дочь, слышишь, ты, проклятый олимпийский дух!.. Иначе я не выпущу эту сущность из своего круга. Пусть сгинет, навсегда, навечно!

Клаус поперхнулся воздухом и судорожно вдохнул, бросив отчаянный взгляд на своего бесстрашного начальника. Кем нужно быть, чтобы угрожать — демону?..