Темная материя: Сказания предместий

3. Сказание о порванной узде.

Сказание о порванной узде.

Валентин Цыльный не склонен к чрезмерной деликатности, он ради достижения дисциплины и порядка в подразделении мог голыми руками пришибить любого, нарушившего равнение в строю. Валентин имел воинское звание прапорщик и служил старшиной в батальоне связи. По службе от командования замечаний не имел, с бойцами ладил, а все потому, что шишку, как говорится, держал, но палку не перегибал никогда, знал меру. Что называется, суров, но справедлив. К тому же вне службы – свой в доску.

Проблемы у Валентина возникли дома, причем, когда он ничего такого совсем не ждал.

Имелась у Валентина Цыльного молодая жена, умница и красавица, которую он любил самозабвенно, просто до одури любил, до острой и настоятельной личной нужды утолить и ублажить все ее потребности и желания. Желание у нее, надо сказать, преимущественно было одно – ежедневно получать то, что женщина ее возраста, стати и миропонимания получать желает. А именно – огненный цветок любви. Ну, возможно, в этом вопросе она была немного требовательней других. Обязанность доставлять жене цветок лежала, естественно, на Валентине, он за выполнение ее с воодушевлением брался и неизменно доводил до феерического конца.

Прямо надо сказать, они не были одного поля ягодами. Скорей, наоборот, рядом они смотрелись, как прекрасная роза и лук-порей на одной грядке. Так бывает, бесспорно, иногда, чему они сами и были доказательством, но так не должно быть. Хотя, справедливости ради, надо отметить, что в их облике было и нечто их объединяющее. Оба они были молодые, сильные, высокие, жилистые, требующие физической нагрузки и истомы организмы. Но на этом общие черты вроде и исчерпывались.

У Цыльного были покатые плечи и длинные, узловатые руки и ноги. Ноги с большими ступнями, руки с громадными, так ему необходимыми по работе, кулаками. На длинной шее гнездилась небольшая круглая голова с оттопыренными ушами и вечно смеющимся ртом. Прилипшая к бровям над карими глазами прямая челка, которую он по привычке часто оглаживал ладонью сверху вниз. Ни дать ни взять, кузнец из сельской кузницы. Да он и был до службы не кузнецом, так слесарем в авто гараже. То есть, все равно работал с металлом.

Валентина – совсем другое дело. Длинноногая, стройная, изящная, с маленькой, дерзко торчащей из-под светлой кофточки грудью. Короткая прическа с русыми кудряшками, голубые глаза и широкая открытая улыбка, особую прелесть которой придавали сияющие отличные белые зубы. Валентина закончила библиотечный институт, одевалась всегда стильно, носила блузки и короткие юбки, не имевшие цели скрыть от окружающих ее красивые ноги.

Неудивительно, что многие, да почти все, имевшие глаза, недоумевали, что могло связывать таких непохожих, таких разных людей. Пара, которая, по всему, не пара.

Ответ на этот вопрос не лежал на поверхности, был сокрыт от глаз посторонних. Но на самом деле был не так сложен, просто находился в чрезвычайно тонкой области интимных человеческих отношений. А кто же про такое откровенничает со всеми подряд? Только дураки. Но не о них речь.

Валентин и Валентина познакомились случайно, в городе, на свадьбе. В общем, свадебное веселье их свело, сблизило, закрутило в праздничном хороводе, подняло до высот, и неожиданно поместило в условия, располагавшие к дальнейшему сближению. Вся требуемая для этого обстановка сосредоточилась в небольшой комнатке под крышей частного дома, во дворе которого свадебка и игралась. Тут следует отметить, что господин Цыльный был, что называется, весельчак, особенно когда видел в том какой-то свой профит. В тот вечер он сыпал шуточками и прибаутками беспрестанно, чем значительно веселил не привыкшую к подобному обилию неправильных слов Валентину. Тем более что по ходу развития сюжета он умудрился каким-то образом влить в нее три бокала шампанского. А ведь до этого она никогда – никогда-никогда! – так много не пила. Она много чего до того дня никогда не делала. И не сделала бы, не сложись так обстоятельства, и не окажись Валя Цыльный рядом.

Надо честно признать, что в этот тонкий момент неустойчивого равновесия Валентина неожиданно захотела, чтобы ее оставили в покое. Дело в том, что девушкой она была достаточно взрослой, даже очень взрослой, и к этому времени у нее имелся довольно обширный опыт интимного общения с противоположным полом. А кто его, опыта не имеет? Мало кто. Так вот, опыт Валентины был однозначно отрицательный. То есть ни разу за все время не получила она того, чего хотела. Того, что ей остро было необходимо. О чем взахлеб, с придыханием и со счастливыми глазами рассказывали подруги. Того, чего, как она решила, на самом деле не существует, во всяком случае, для нее. Поэтому, дабы избежать очередного неизбежного разочарования, Валентина, ненадолго протрезвев, оттолкнула от себя уверенно теснившего ее корпусом в сторону лежанки кавалера, и сказала:

– Не наседай, ладно? И вообще, давай-ка, все это лучше прекратим.

– Что прекратим? – не понял Валентин. – Мы же еще ничего не начинали.

– Вот и хорошо. И начинать не надо. Вот эти все тыры-пыры и прекратим.

– Но почему? – искренне удивился Валентин.

– Потому что ничем хорошим это не закончится.

– Как это? Почему? – продолжал искренне тупить Цыльный. Он-то как раз никогда осечек не испытывал. Не испытывал, и сам не давал. – Ты погоди, погоди! Ты просто не знаешь, от чего отказываешься! Ты просто не видела!