Тёмная Охота

V

Сэл спала так, как никогда в жизни ранее, и ее не разбудило бы ни землетрясение, ни крики, ни клекот горбатых ищеек.

Она спала так долго, так долго, как могла, и проснулась с тяжелой больной головой. Зашевелилась неуверенно, не сразу поняв, где оказалась, перевернулась на спину, устало касаясь лба.

Сколько… сколько времени выпало из ее жизни?..

Казалось, прошедшие события разбили ее дизнь на две половины, как молния расчерчивает ночное небо в самую жуткую из гроз. Сэл хотелось просить кого-нибудь — что-нибудь, будь то бог или сущность пострашнее, чтобы все оказалось просто глупым кошмаром. Хотела просить судьбу вернуть ей ее невинность, потому что теперь она не была уверена, что когда-либо сможет просто спокойно мечтать о приключениях, как, порой, делала ранее.

Рефлексировать, впрочем, было совершенно бессмысленно. Сэлейлин всегда была такой, практичной и прагматичной. Иначе она попросту не выжила бы — полукровка гадкой смеси, больная гриссией, неспособная обеспечить себе то образование, которое хотела. Она была бы никем, если бы не вылепила себя сама из ничего.

Выдохнув, она повернула голову в сторону. Шей еще спала, беспробудным сном того, кто бесконечно устал от всего пережитого и истощил все свои силы. Странно, подумалось Сэл; ведь воины должны обладать чутким сном, разве нет? Шей спала так крепко, будто ее чутье потерялось где-то во время вчерашнего бега. Или как если бы она полностью доверяла незнакомке, в чьей постели оказалась.

Несмотря на это, Сэл встала так тихо, как только могла. Соскользнула с кровати, бесшумно прошлась по комнате, ступая босыми ногами по старому деревянному полу. Сосед с нижнего этажа ненавидел шум и нанял направляющих несколько лет назад, чтобы те зачаровали стены, пол и потолок. Сэл достался маленький приз — ее пол не скрипел. Она не думала, что это важно, до текущего момента.

На короткое мгновение она остановилась у небольшого столика у двери, положила ладони по обе стороны от блюда для подношений перед маленьким портретом Тиерстара. Мераденцы любили своих богов, а те любили красивые изображения себя. В Сеете поклонялись Силе и Пламени в большей степени, чем остальным семи из Мераденской Девятки, а сама Сэл из двух сееттанских избранных богов предпочитала именно Тиерстара.

С портрета на Сэлейлин смотрело смуглое острое лицо бога Силы и Воинов. Длинные волосы ниспадали на плечи и спускались ниже на темную накидку поверх плотной кольчуги. В узловатых пальцах Тиерстар держал шлем-маску. Глядя в темные строгие глаза под кустистыми черными бровями, Сэл беззвучно попросила:

— Только немного силы, выдержать все это. Силы тела, силы духа.

Затем она отошла. Девятка не требовала многого от своих последователей, лишь веры и упоминаний. Подношения обычно оставались для служб в храмах.

Сэл снова закрылась в ванной. Несмотря на жару в квартирке и на улице, она ощущала какой-то болезненный озноб, и включила настолько горячую воду, насколько могла выдержать. Она отмывалась, отскребывая себя от… чего-то, что не могла объяснить. Синяки начали темнеть, но все еще болели, только теперь эта боль помогала прийти в сознание, взять себя в руки.

Только отмывшись и окутав себя привычными свежими запахами — ромашкой и малиной, в этот раз — Сэл вылезла из ванной и спустила воду. Резким движением протерла запотевшее зеркало и уставилась на себя.

Лицо без синяков. Ее золотистая кожа, песочно-желтая — наследие расы отца. Всклокоченные мокрые пастельно-голубые волосы сейчас казались короче обычного. Сэл всегда держала их как можно более короткими: подбритый затылок, рваная короткая челка на половину высокого лба, остальная масса едва достигала скул. Только одна прядь спускалась до подбородка, прямо у лица, и Сэл сама не знала, почему всегда ее оставляла.

Она должна была привести себя в порядок. Раздраженно потерев нос, Сэл открыла ящик и принялась перебирать косметику. Восстановила форму бровей, причесала бардак на голове, подвела глаза голубым. Она любила голубой цвет — ей всегда казалось, что он хорошо сочетался с ее желтыми глазами. Она завершила приготовления привычным образом: провела линию белых точек по скулам и через нос, будто нарисовав излишне симметричные веснушки.

Хоть какая-то имитация контроля над ситуацией.

Накинув халат, она вышла и тут же встретилась взглядом с Шей, свернувшейся на кровати.

— Я… заспалась, — сказала она хриплым после сна голосом, — прости.

— Хватит извиняться, — отрезала Сэл. Потом, подумав, что вновь могла показаться слишком резкой, добавила, как надеялась, помягче: — ванная комната свободна.

— Поняла, — и Шаэтум исчезла внутри, прежде чем Сэл удалось что-то еще сказать.

Вздохнув, Сэлейлин покачала головой. Научил бы ее кто с людьми общаться так, чтобы они не думали, что бесят ее одним своим присутствием.

К возвращению Шей она успела заварить чай и подготовить две чашки. Еды дома не оказалось — те запасы, что были, испортились. Сколько ее не было дома?

От мысли стало не по себе, а по спине пробежал холодок. Казалось, что все случилось в один миг, но… что, если…

— Спасибо.

Голос Шей вернул ее к реальности. Забив все переживания как можно глубже, она протянула Шей чашку.

— Угощайся. Ничего больше нет.