Тёмная Охота

IX

Суран еще спал, когда Сэл открыла глаза. Когда он спит, совсем рядом, у него совершенно не мелькает на лице этого его ехидства, и проступают тщательно скрываемые мелочи — его возраст, слабые следы залеченных шрамов. Он лежит так близко, черные пряди закрывают половину лица, а воротник глупого халата съехал, открывая много кожи.

Хорошо, что Сэл проснулась первой, потому что у нее есть время проверить, насколько съехала ткань с нее.

Ее некрепко, но привычно обнимает со спины Шей. У нее какое-то естественное умение подкрасться и прижаться, как прижимаются к хозяевам слишком тактильные коты. Шей дышит Сэлейлин куда-то в плечо, беспокойно, слабо — совсем легко, проснется, стоит только шевельнуться.

Сэл выдохнула, стараясь не шевелиться. В таких условиях она еще не просыпалась. С другой стороны, в подобные переделки она тоже не попадала.

Вернулись воспоминания о случившемся в храме, по спине пробежал холодок. Она едва не дернулась, чтобы оглядеться, не стоит ли этот красный незнакомец над кроватью, дожидаясь момента, чтобы злорадно засмеяться.

Глупо. Глупо так переживать, пока ничего еще не случилось. По крайней мере, ничего непоправимого.

Она сосредоточенно разглядывала лицо линея. До чего же иным, непохожим на себя он выглядел. Наверное, сейчас, без наглой ухмылочки и тупых шуток, он даже казался симпатичным. Но вчера она сказала Шей правду, Суран и вправду был совсем не в ее вкусе. Он и не захотел бы ее, разумеется — кто захочет связаться с больной полукровкой, еще и такой мерзкой смеси? — но даже если бы вопрос возник, у них ничего бы не вышло. Не потому что с Сураном, или с самой Сэл было что-то не так. Просто у всех есть предпочтения, а Суран… совсем-совсем не подпадал под категорию тех, кто привлекал Сэлейлин.

Есть факторы, которые даются при рождении, и их не изменить, даже если очень хочется. Раса, например. Или пол.

В какой-то мере Сэл, конечно, любила Сурана. Наверное, он был самым близким ее другом, потому что достаточно близких людей в самой Сеете ей завести так и не удалось. Легкий характер Сурана и его спокойное отношение к умению Сэл влипать в неприятности проплели между ними крепкую связь. Бывали случаи, когда Суран спасал ее ранее и доставлял домой чуть ли не на руках. В серьезные моменты он всегда переставал отпускать глупые шутки, говорил только по делу и отвлекал ее различными историями, чтобы не давать ей думать о кровопотере и боли от гриссии. Бывало, он относил ее обратно даже если дорога занимала несколько дней, и всегда следил за тем, как она спит. И она просыпалась, и первое, что видела — его темные зеленые глаза, следящие за ее состоянием, и хитрую улыбочку.

Впервые он так спокойно спал рядом. Впервые его можно было рассмотреть без ехидно-уверенных масок.

А потом он вдруг открыл глаза и встретился с ней взглядом.

— Скучала?..

— И так разрушилось очарование спящего принца, — хмыкнула Сэл.

Суран кривовато усмехнулся. Снова привычный и похожий на себя.

— Как скажешь, Сэл, — бросил он безразлично-нейтрально.

Он потянулся, длинный, худой. Сел, взъерошил волосы, на мгновение скрыл лицо в ладонях, и только потом потянулся поправить халат, чтобы не светить своими многочисленными шрамами на спине — и парой татуировок.

— Ты всегда был таким забитым? — Сэл заинтересовалась. Это явно были нанесенные татуировки, не врожденные, как бывали у некоторых рас. Например, пиллори-анш, к которым она принадлежала наполовину, рождались без расовой пигментации, но ближайшая родственная к ним подраса, аенлор-ей, отличалась как раз-таки вязью татуировок по всему телу. Другая родственная линия крови, рансцеаль, — узорами-линиями на лице.

— Периодически добавляю, — хмыкнул он. Сэл села, растревожив сонную Шей.

— И что у тебя там?

Суран усмехнулся, ничего не ответив, и обернулся к ней. Его длинные пальцы легли на ее плечо, и он настойчиво, но мягко надавил, намекая, что ей следует остаться в кровати.

— Не торопись, полежи пока еще, потому что я оккупирую ванную по праву единственного, кого ночью не обнимали. Должен срочно компенсировать одиночество горячей водой.

Суран ушел, и какое-то время в комнате все еще было тихо. Шей лежала так, будто ее и не существовало, совсем незаметная. Только спустя сколько-то минут она шевельнулась и подала признаки жизни — а потом поняла, что снова влезла к Сэлейлин, и с тихим извинением отползла.

Даже после сна она казалась измотанной. Взъерошила волосы и так и осталась сидеть, пусто глядя куда-то себе в колени.

— Ты могла бы поспать еще.

Да будто все решается сном. Будто сон может вообще что-то решить. Стоит только проснуться, как она понимает, что больше не дома, что все пошло под откос, что они в бегах. Какой сон может это исправить. Как вообще все это можно исправить.

Ее бледно-голубые глаза вдруг ожилт, и Шей панически осмотрела комнату. Меловые знаки, которые они так тщательно рисовали с Сураном вчера на всех шкафах и дверных косяках, почти полностью истерлись. У них не так и много времени сейчас.

Не отвечая, Шаэтум соскочила с кровати, на ходу поправляя халат. Подбежала к двери почти бесшумно и, к счастью, обнаружила на маленьком стульчике рядом припасенную для них одежду.