Тёмная Охота

XII

План был прост. Элитринский диск в ладони у Сэлейлин, настороженность наготове — и полное понимание того, что они ищут. В идеальном мире это помогло бы им напасть на след культиста довольно быстро, но Шей отдавала себе отчет, что в реальности такого не бывает, никогда. Что-то пойдет не так, а то и вовсе они встанут как два истукана с бессмысленным диском в руках, ничего не узнают, вернутся к Сурану, у которого, разумеется, все выйдет наилучшим образом.

Может, в этом и был план? Выслать ее прочь, а ему украсть Сэл для своих целей? Потом Шей бы просто их не нашла, и он смог бы делать… то, что он там запланировал делать. Не то чтобы Шаэтум хотела задумываться, что там у него на уме на самом деле.

Мягкая земля кладбища почти пружинила под ногами. Инстинктивно, Шей старалась привлекать как можно меньше внимания, хотела сжаться, спрятаться, вжать голову в плечи. Будто бы одно ее присутствие здесь могло оскорбить тех, кто пришел скорбеть по-настоящему, будто все они могли очнуться от своего горя, начать показывать на нее пальцами.

Она пришла в место печали с каким-то тупым диском и надеялась тут что-то искать.

Шей устало зачесала пальцами с лица волосы. Ей было тревожно, не по себе, и на самом деле она знала причину: дело было не в преследователе и его ищейках, не в кладбище или нервирующей лживой улыбке Сурана. Она просто опрометчиво оставила оружие дома у Сэл, и без привычного веса клинка на поясе она чувствовала себя куда более голой, чем из-за того, насколько фетишный на ней был наряд.

— Как думаешь, — спросила Шей вполголоса, пока они искали укромное место, где не было бы лишних глаз, — Мы сможем купить где-то здесь нормальный клинок?..

И только потом она вспомнила, что у нее нет денег.

Желтые глаза Сэл смотрели на нее с той самой непоколебимой уверенностью, от которой хотелось спрятаться и извиниться. Она поджала тонкие губы и потерла нос, а затем резковато ответила:

— А что, попросить кого-нибудь забрать из моего дома твои вещи нельзя? Суран найдет нам кого-нибудь. Он все может.

Все может. Конечно. Шей вздохнула, и Сэлейлин нахмурилась, склоняя голову набок.

— Что, думаешь, это чревато проблемами?

Шей не спешила с ответом. Она не была уверена ни в чем, да и откуда взяться уверенности в такой ситуации? Они не знали, с чем имеют дело. Они не имели даже никакого представления, и слова Сурана о том, что по их следу могут идти «самые настоящие ищейки хаоса» ничем, совершенно, не помогали. Недостаточно знать, что где-то стоит стул, когда гораздо важнее понимать, можно ли на этот стул сесть и не развалится ли он.

— Честно? — Шей закусила губу, рассеянно осматривая сухие, полусколотые памятники на могилах. О половине здесь совсем не заботились. В Элеинне такое кладбище обязательно приказали бы привести в порядок; лорд Элират Эрвиндилл ненавидел, когда из его города делали что-то разваливающееся и неэстетичное. — Я думаю, что есть огромный риск того, что если кто-то заберет наши вещи из твоей квартиры, его запах смогут отследить до места встречи с нами. Но при этом…

Нет смысла бесконечно бежать от риска. Это как с дикими животными: попяться, побеги, и оно нападет и настигнет тебя. Осторожность — это хорошо, если не позволять загнать себя в угол.

— … при этом, не хочу умалять талантов или ума твоего друга из Академии, но рано или поздно наш преследователь нас так или иначе отыщет. Сеета — большой город, но не бесконечный. И лучше бы к этому времени знать, как нам быть и что делать.

Порыв горячего ветра взметнул короткие пастельно-голубые волосы Сэл, бросая на лицо единственную длинную прядь. Ей шла эта асимметрия, ей шел контраст песочно-золотистой кожи с мягким небесным оттенком волос.

— Тебе не нравится Суран, — это не вопрос. Это утверждение. — Почему?

О, она… не хотела, те хотела об этом говорить. Болезненная нерешительность, призрачно-незаметное сомнение проскользнуло на ее белом лице, и она на мгновение отвернулась, ища спасение от этого вопроса где-то в притворной попытке найти новое место. Но ничего нельзя построить на лжи, этот урок Шей усвоила даже слишком хорошо, и ей было страшно сворачивать на эту дорожку снова.

Ложь ведет только к разочарованию, даже если это ложь во спасение и даже если это ложь самому себе. Особенно если это ложь самому себе.

— Потому что он лжец.

Ее ответ рваный, короткий. Напоминает сорвавшийся выстрел с дрожащих рук, когда тетива против воли выскальзывает из слишком напряженных пальцев, сдирая кожу с самых кончиков. Но на то и был расчет. Если она не сказала бы сразу, она могла и вовсе не решиться на эту правду.

Потому что неприятное и плохое Шаэтум высказывать никогда не умела, даже если это значило сделать что-то в ущерб себе.

— Не… прости, Сэл, но это ведь так. Он лжец, по роду деятельности лжец. Не то чтобы это однозначно плохо — я не наивная, я понимаю прекрасно, что для некоторых… родов деятельности ложь более чем необходима. Но все, что происходит сейчас? Он утаивает что-то, придерживает карты, чтобы выложить их на стол в наиболее выгодный момент. Можешь сказать мне, что он делает это только ради твоего же блага, но вопрос, что он считает твоим благом. А еще лучше вопрос — что тебе предстоит пережить, пока он собирает лучшую руку.

Конечно, Шей не надеялась переубедить ее с парочки своих слов. В конце концов, Сурана Сэлейлин знала гораздо дольше, и верить ему, спасителю, герою, миссионеру Академии Леу, у нее гораздо больше оснований. Но Сэл — всего лишь девушка, не с самым большим жизненным опытом. Неважно, что полукровка, неважно, что всего лишь занимается травами. Конечно, вряд ли она хотела задумываться о том, насколько Суран на самом деле сомнительный тип.