Темная сторона души

Улыбка

Сергей Григорьевич вытер рукавом мятой пижамы запотевшее зеркало, но его все равно не порадовало увиденное там отражение. Темные вихры на голове уже заметно тронула на висках седина, под глаза заползла предательская синева, поникшие уголки губ безвольно проиграли борьбу гравитации. Он положил обратно в стаканчик одинокую зубную щетку и попробовал улыбнуться, но потом сразу же спохватился. Есть люди, которые часто улыбаются. Есть люди, которые всегда на серьезных щах.

Сергей Григорьевич принадлежал к последним.

Зачем делать лишние движения? Зачем притворяться тем, кем ты не являешься? Зачем насиловать себя этой лицемерной, вымученной улыбкой, когда комфортная, более подходящая для местных суровых ландшафтов и не менее мрачных реалий родная all-purpose мина «на серьезных щах» всегда с тобой? Кого ты вообще можешь здесь обмануть?

Именно поэтому Сергей Григорьевич никогда не улыбался. Даже когда он делал над собой это усилие, все его семейные фотографии были похожи на фото в паспорте, а после того, как от него ушла жена, которой, как она сама выразилась, «надоело смотреть на его вечно унылую рожу», особых причин улыбаться у него все равно не было.

Он тяжело вздохнул.

Трезвый — значит грустный. Сергей Григорьевич знал об этом не понаслышке. Маленькое латинское слово satis, означающее «достаточно», являлось источником большого количества английских слов, каждое из которых имело сходное значение достаточности или удовлетворенности. Например, «satiate» использовалось для обозначения «полностью удовлетворенный или наполненный» с начала пятнадцатого века. То же самое касалось слова assets — в буквальном значении это слово означало, что-то имущество, которое у тебя есть, достаточно ценно, чтобы покрыть стоимость твоих долгов. Как это не удивительно, когда слово «sad» только появилось в древнеанглийском языке, жизнь его была вполне удовлетворительной. Можно даже сказать, насыщенной.

Как это часто бывает в нашем мире, негативные коннотации начали проявляться уже в раннем Средневековье, когда слово стали использоваться в значении «тяжелое сердце», «утомленный», «измученный». Достаточно любопытный семантический сдвиг, вследствие которого удовлетворенность стала ассоциироваться с невыносимым избытком. На рубеже четырнадцатого века это слово использовалось для обозначения чего-то «увесистого», «твердого», «уплотненного» и «устойчивого» и приобрело коннотации «устойчивый», надежный», «заслуживающий доверия», «подлинный». Опираясь на свою ассоциацию со стойкостью и твердостью, «sad» неожиданно стали использовать в значении «трезвый», и уже чуть позднее через эту коннотацию стало употребляться в значении «серьезный», «грустный».

Эти новые значения в сочетании с более ранними ассоциациями «sad» с усталостью и тяжелым сердцем слились в брачном союзе на рубеже пятнадцатого века. Все более ранние положительные коннотации со временем постепенно стали постепенно исчезать с горизонта, а негативные значения с этого момента все более укрепляли свои позиции. Благодаря изобретательности разговорного сленга в двадцатом веке слово «sad» стало использоваться в основном только для обозначения всего «жалкого», «неадекватного» и, соответственно, чего-то немодного, вышедшего из моды и устаревшего.

Именно поэтому Сергей Григорьевич взял себе в сети в качестве псевдонима самоироничный никнейм Sad-Sack.

Он снова взял свой смартфон и открыл *запрещенную социальную сеть*. Без особого интереса поскроллив несколько десятков фотографий, он открыл *другую запрещенную платформу*. Увидев перед собой черный экран он с досадой плюнул в сторону. Теперь, даже чтобы посмотреть его любимую передачу на Natural History Channel ему каждый раз приходилось изобретать танцы с бубнами, находя новый протокол шифрования, который еще не был заблокирован. А с этими виртуальными частными сетями на него беспощадной лавиной каждый раз обрушивался поток бесконечной рекламной мишуры, от которого он уже успел отвыкнуть за эти несколько лет. Каждые пять минут «ЗАПИШИТЕСЬ НА НАШ ПОТРЯСАЮЩИЙ КУРС УСПЕШНОГО УСПЕХА!», «КУПИТЕ НАШИ НЕЗАМЕНИМЫЕ ЛЕЧЕБНЫЕ ПОДУШКИ ДЛЯ СНА!», «ПОЖЕРТВУЙТЕ ДЕНЬГИ НА НЕСЧАСТНЫХ ЗАМУЧЕННЫХ ОСЛОВ!».

Сергей Григорьевич прекрасно знал, что единственным замученным ослом во всей этой глобальной схеме массовых махинаций является только он.

«Даже любимую передачу не дадут нормально посмотреть!» — с привычной досадой буркнул Сергей Григорьевич и вышел из сети.

Пройдя крохотный коридор, он зашел на кухню. Нашарив выключатель, он включил свет. Немного помигав, единственная уцелевшая на люстре лампочка ярко вспыхнула белыми искрами и сразу погасла, снова погрузив его в абсолютную пустоту.

Сергей Григорьевич смачно выругался, вспомним свою бурную молодость, проведенную военным переводчиком на балтийском флоте. Кое-как нашарив в темноте холодильник, он открыл дверь и снова уныло чертыхнулся. В холодильнике тоже была абсолютная пустота. Не было даже майонеза приготовить его любимый салат «Оливье». А какой традиционный русский Новый год без французского салата «Оливье»?

Он нехотя оделся и осторожно вышел из дома.

Не успел он порадоваться, что удачно миновал банановую кожуру, оставленную кем-то на ступенях первого этажа, как своим левым заметно потертым ботинком угодил в собачье дерьмо, оставленное аккурат на выходе из подъезда. Сергей Григорьевич с немой тоской поднял голову и посмотрел на серое бесцветное небо, затянутое свинцовыми облаками, и про себя в очередной раз порадовался, что коровы не умеют летать. Боязливым, осторожным шагом он направился к ближайшему супермаркету.