Темная сторона души

Оптимист

У Валерия Чугункова была улыбка, которая, казалось, была навечно вшита в его лицо. Он как будто родился с врожденой усмешкой, которая бросала вызов мрачным реалиям окружавшего его мира. Он был человеком, которого обычно описывали как «ходячее солнце». Это был не просто оборот речи. От него словно отходило природное сияние, которое, казалось, делало мир вокруг него чуть ярче и светлее. Его волосы, лохматая копна золотистых кудрей, вечно подпрыгивали вместе с жизнерадостностью, отражающей его оптимистичный дух.

В мире, балансирующем на грани хаоса, где газетные заголовки постоянно кричали о грядущих катастрофах, а социальные сети были переполнены мрачными прогнозами и отчаянием, неутомимый оптимизм Чугункова выделялся как одинокий подсолнух на поле чертополоха. Он всегда смотрел на жизнь через поднятый средний палец, превращая все минусы жизни в понятные только ему плюсы. Он видел светлую сторону в каждой неудаче и искренне верил, что завтра всегда будет лучше, чем сегодня, — какими бы непостижимыми ни были доказательства обратного.

Чугунков жил в ничем не примечательной квартире в ничем не примечательном доме на ничем не примечательной улице в маленьком приморском городке Нищанск, затерявшимся где—то на самой крае Куршской Косы. Название города, конечно, было ироничным прозвищем. Его так окрестил какой—то давно проезжавший мимо знаменитый юморист, который, вероятно, обратился к нигилизму, став случайным свидетелем гнетущего упадка города. Это место было печально известно своим бесконечным списком бедствий: экологические катастрофы, экономические спады и общее чувство неблагополучия, которое, казалось, буквально пропитывало воздух. Это был город, который видел лучшие дни — если не годы — и все же Чугунков всегда находил причины ходить по его потрескавшимся тротуарам с жизнерадостностью ребенка новогодним утром.

Каждое утро он стоял перед зеркалом, с жаром чистя зубы, кивая своему улыбающемуся отражению, словно подтверждая некий молчаливый договор со Вселенной. Пена зубной пасты энергично пузырилась, как и его хаотичные мысли, проливаясь на подбородок, а затем в раковину, незамеченная.

— Сегодня будет просто потрясающий день! — заявлял он себе, словно мантру, даже когда новости по радио трещали от бесконечных рассказов о надвигающемся экономическом крахе и очередном урагане, надвигающемся на побережье.

Его жена, Екатерина, как всегда, наблюдала за ним со смесью веселья и раздражения. Она давно уже отказалась от попыток привязать его к гнетущей суровой реальности.

— Валера, дорогой... — говорила она тоном, в котором слышались и нежность, и тихое отчаяние, — возможно, сегодня тот день, когда ты считаешь, что стакан не просто наполовину полон, а, возможно, чуть треснул?

Чугунков весело хмыкнул.

— Моя дорогая Катюша! Если стекло треснуло, это еще один повод насладиться водой, прежде чем она прольется! — отвечал он, нежно целуя ее в лоб, прежде чем выскочить за дверь.

***

В своей фирме, расположенной в унылом здании, которое, казалось, провисало под тяжестью собственной монотонности, Чугунков тоже был аномалией. Его немногочисленные коллеги ходили по офису, словно бесплотные призраки, привязанные к своим столам невидимыми цепями скуки. Флуоресцентные лампы мерцали с энтузиазмом умирающего светлячка, бросая бледность на тесный опенспейс, который, казалось, поглощал всю надежду. Чугунков, однако, был маяком света — или, возможно, слепого невежества. Каждый день он подходил к своему столу, словно к королевскому трону, размахивая степлером, слоно своим скипетром.

— Доброе утро, команда! — как всегда энергично поздоровался он, вызывая стоны и периодические закатывания глаз у своих вечно замученных жизнью коллег.

— Валера, ты слышал? — прошептала Евгения, главная офисная сплетница, голосом, похожим на заговорщическое шипение. — Мне моя подруга из серкретариата по дружбе вчера рассказала, что наше руководство планирует очередной раунд увольнений!

Чугунков кивнул, его глаза сверкнули неземным светом.

— Ах, серьзно? Очень жаль... Но зато подумай о возможностях, Жень! Шанс для новых начинаний! Для поиска своего истинного призвания!

Удивленная Евгения недовольно моргнула, на мгновение обезоруженная его неустанным оптимизмом.

— О Боже... Ты неисправим, Валера... — устало пробормотала она, поворачиваясь обратно к экрану компьютера и покачав головой.

По мере того, как шли недели, внешний мир, казалось, был полон решимости доказать, сколько несчастий можно вместить в один короткий новостной цикл. Стихийные бедствия, политические скандалы и общественные беспорядки разыгрывались как трагическая пьеса, каждый акт которой был еще более удручающим, чем предыдущий. Первая катастрофа, которая испытала непреклонный позитив Чугункова, случилась в среду, день, который начинался как любой другой. Солнце светило ярко, птицы за окном мелодично щебетали, а аромат свежесваренного кофе разносился по воздуху. Чугунков был на кухне, готовя свой фирменный завтрак — тост с вареной колбасой и капелькой оптимизма, — когда неожиданно разнеслось:

«СРОЧНЫЕ НОВОСТИ: КАТАСТРОФИЧЕСКОЕ НАВОДНЕНИЕ В НИЩАНСКЕ. ЗАТОПЛЕНА ПОЛОВИНА ГОРОДА!» — заревел телевизор.

Чугунков остановился на середине разреза, его нож завис над ломтем колбасы. На экране тут же замелькали изображения затопленных улиц, паникующих горожан и плавающих в потоке мутной воды машин.