Темная сторона Петрограда

Глава 3

Первого сентября Ефросинья Кузьминична, которую в Париже и в артистических кругах знали под именем «Диана», получила срочную телеграмму от своей подруги из Петрограда. Варвара Леонтьевна спрашивала, есть ли возможность переехать к ней вместе с детьми, так как им угрожает опасность.

Диана не на шутку переполошилась. В такое смутное время могло произойти всякое, хотя Варвара Леонтьевна никогда не ввязывалась ни в какие подозрительные истории и вообще была семейным человеком.

Диана через пару дней написала своей подруге письмо, так как понимала, что про опасность, о которой говорилось в телеграмме, Варвара Леонтьевна не станет распространяться при свидетелях.

В письме она раскрывала возможные пути для эмиграции в Париж, но действительного безопасного способа, по ее словам, сейчас не было. Если есть возможность, Диана предлага подождать несколько месяцев, а за это время она найдет и подготовит для них небольшую квартиру в спокойном районе.

Далее она рассказывала об особенностях жизни в Париже и упоминала, между прочим, что планирует давать благотворительные концерты для раненых. Выступления русской певицы — она в основном исполняла песенки и романсы — пользовались большим успехом у публики, а с недавних пор Диана включила в свой репертуар и патриотические песни.

Сама Диана уже неплохо говорила и пела по-французски, а уж Варвара Леонтьевна и подавно с детства знала его. Костик делал во французском неплохие успехи, Аглая довольно бегло могла изъясняться и грамотно писала, так что семье Серовых было бы не так сложно освоиться в новой стране и незнакомом городе.

В Париже обстановка была столь же неспокойной, что и в Петрограде. Всеобщая мобилизация заметно убавила количество мужчин в городе. Газеты с последними новостями расхватывали, как горячие пирожки. Уличные мальчишки распевали временами злободневные куплеты, а бурная и блестящая культурная жизнь, насыщенная концертами, выставками, театральными премьерами и прочими событиями, сильно поутихла.

Тем не менее в Париже жило огромное количество выдающихся актеров, певцов, художников, скульпторов писателей и поэтов. Создавалось новое искусство, а столь любимый некогда модерн быстро перестал быть актуален в дни войны. Так что Диана была в самой гуще событий, но немало ее преданных поклонников теперь были на фронте.

Диана никогда особенно не интересовалась политикой, но теперь ей было важно, что происходит в России и во Франции. Каждое утро за чашечкой кофе в своей любимой фарфоровой изящной кружке она читала свежую газету, а по средам ходила на собрание в русскую общину, откуда черпала последние известия о своей бывшей родине.

Когда-то в России Диана встречалась со своим поклонником, богатым молодым купцом, но они расстались после того, как она переехала в Париж. Сейчас у Дианы поклонников было хоть отбавляй, она была очень красива и эффектна со своими пышными блестящими волнистыми каштановыми волосами, яркими карими глазами с длинными и густыми ресницами, профилем с небольшой горбинкой на носу, длинной нежной шеей и стройным станом. Кроме того, девушка была умна и по-настоящему талантлива. Но никто во Франции пока не смог покорить ее сердца.

Тем не менее певице очень нравился ее антрепренер, француз Анри Дюпон, стильный молодой мужчина, очень предприимчивый, со связями, но он, к сожалению, был женат и Диана старалась о нем не думать в романтическом ключе.

В России у Дианы помимо Варвары Леонтьевны осталось не так уж много людей, к которым она была неравнодушна. Она разве что часто вспоминала Богдана Даниловича Свешникова, того самого купца, с которым у нее был яркий, но непродолжительный роман. И честно говоря, иногда она жалела о своем решении расстаться с ним, но в тот момент она выбрала новую жизнь, новую страну, а ее поклонник навсегда был связан с Россией.

Диана из принципа не называла Санкт-Петербург Петроградом, ей казалось новое название слишком простым и неподходящим этому чудесному городу. Она часто сравнивала Петербург с Парижем, который ей казался эпицентром современной культуры и искусств. Тем не менее в Петербурге была своя прелесть и она иногда снова хотела там очутиться и пройтись по любимым улочкам.

«И что же случилось с Варей, в конце концов? Бросить все и уехать с детьми за тридевять земель — как это на нее не похоже… Кому она могла навредить, эта кроткая голубка? Не понимаю» — молодая женщина сидела в раздумьях за давно остывшей чашкой кофе. Так как погода была теплой и безветренной, она сидела за столиком на небольшом балкончике, откуда открывался вид на дома района Монпарнас. Ее любимое место!

Ее горничная, Жанна, была высокой дородной женщиной решительного нрава и вполне могла защитить ее от назойливых мужчин, которые атаковали ее после концертов и в общественных местах своими неуместными ухаживаниями. Несмотря на то, что свое место жительства Диана держала в тайне от всех, кроме Анри и своего аккомпаниатора, Жоффруа Трибаля, и никому не давала почтового адреса, она все равно боялась, что ее могут выследить. Мало ли ненормальных в наше время!

Но пора было репетировать, скоро придет Жужу, как она фамильярно называла своего аккомпаниатора. Он был очень забавным человеком — невысокий, растерявший с возрастом свою кудрявую шевелюру, он постоянно шутил и был практически всегда в хорошем расположении духа. Говорили они между собой, конечно, по-французски.

— Очаровательная Диана! И я у ваших ног, — так приветствовал ее Жоффруа сегодня.

— О, мой проказник! Ну как, есть у вас новые песни для меня? — смеясь, отвечала ему Диана.

— Всего одна, зато какая! Все будут без ума от нее в Париже и во всей Франции, пожалуй.

— Неужели! Сыграйте мне ее поскорей!

— Она называется «Маделон».

Жоффруа сел за пианино и запел приятным бархатным баритоном: