Темная сторона Петрограда

Глава 7

Ночь была холодной, но спокойной, на небе ни облачка и Маша с Ансельмом спустились во двор. Там их уже ждали ручные драконы — Филя и Фрейя. Они прилетали к ним в гости каждую ночь, надеясь полетать всем вместе.

Драконы понимали человеческую речь, но сами говорить могли только по-драконьи. Зато Ансельм их прекрасно понимал, такой уж у него был магический дар.

— Давай сегодня полетаем над Невой? Посмотрим на корабли, на мосты, — предложила Маша.

Ансельм согласился. Но сначала он надёжно закрепил Машу на драконе с помощью специальных ремней, как она сама и придумала. Сам он взобрался на шею дракона без всяких дополнительных приспособлений и вцепился в него и ногами, и руками.

Драконы взлетели плавно, осторожно размахивая большими кожистыми крыльями, и медленно набрали высоту. Они были очень похожи, только Фрейя была немного светлее и поменьше размером, но спокойно выдерживала вес Ансельма, благо он был не очень высокий и довольно худенький.

В городе по ночам горели фонари и набережная Невы тоже освещалась. Но все равно было очень темно и изредка мелькали тени каких-то существ в воздухе, подсвеченные луной. Маша хотела посмотреть сверху на Ростральные колонны и Филя послушно покружил над ними, планируя в ночном воздухе.

Вообще Маше, конечно, больше нравилось летать в белые ночи, когда можно было все-все разглядеть. Осенью было и холодно, и неуютно, и слишком темно. Но все равно прогулка на драконах была романтичной. Ансельм на Фрейе летел чуть впереди, его темно-красный шарф развевался по воздуху, словно флаг на ветру.

На Неве в это время как раз проходил большой пароход, мосты были как раз разведены и он представлял собой величественное зрелище. Иллюминаторы кое-где светились изнутри, да и на палубе было достаточно света, так что пароход было отлично видно на темной воде.

Драконы уже преодолели примерно половину пути, как Маша заметила вдалеке за Смольным собором странное зарево. Она направила Филю туда и крикнула Ансельму следовать за ними. Чем ближе они подлетали, тем понятнее становилось, что это пожар. Горел деревянный дом, вокруг него собрались встревоженные люди и ждали пожарных. В дом никто не решался войти. Пламя уже охватило почти половину дома и добралось до крыши.

Маша с ужасом думала, есть ли внутри кто-нибудь. Дом не был похож на жилой, скорее на какую-то хозяйственную постройку, но мало ли. Ещё и собака завывала по соседству, нагнетая страх.

Пожарные наконец-то приехали и сразу взялись за дело. Размотали пожарные рукава и стали поливать горящий угол дома водой. И тут раздался грохот — балки под крышей не выдержали и она обвалилась, горящие и тлеющие доски разлетелись во все стороны. Народ бросился врассыпную. По счастью, никого не задело. Маша и Ансельм все это наблюдали с воздуха, их драконов было видно снизу и на них показывали пальцами и что-то кричали.

Тем временем двое пожарных смогли пробраться внутрь горящего дома, чтобы проверить, нет ли там кого-нибудь. Все замерли в напряжении. Пожарные рисковали жизнью ради других и за них было страшно. Прошло томительных минут десять, один из пожарных вышел, а второй показался ещё через несколько минут. На руках у него был худой рыжий кот, весь перепачканный в саже. Он не подавал признаков жизни.

Маша увидела эту сцену и приказала Филе немедленно спуститься на землю. Как только он коснулся земли, Маша помчалась как угорелая к коту, которого опустили на землю. Его освещало зарево догорающего пожара. Маша пыталась привести его в чувство — трясла его, дула ему в мордочку. Наконец один из пожарных увидел это и окатил его водой. И о чудо, — котик очнулся! Он был очень слаб.

В этот момент к Маше подбежал Ансельм и увидев котика, воскликнул:

— Его нельзя тут оставлять! Давай возьмём его себе? Вряд ли он кому-то нужен.

— Конечно! Теперь он наш, Рыжик.

Рыжика Ансельм засунул под ремни, котик прижался к Маше и так стал громко мурлыкать! Весь полет так и прошел под его мурчание.

Дома Маша отмыла своего нового члена семьи, накормила его обрезками мяса и он, довольный, заснул на коврике у печки. Такое ощущение, что он всегда здесь и был. Котик оказался ласковым и очень активным. За первые дни он опрокинул на пол все, что только можно и мог взбираться по занавескам до самого потолка. Маша постригла ему когти в конце концов, он в процессе этого яростно отбивался и шипел, но при этом ее практически не тронул.

Ансельм очень привязался к Рыжику, у него никогда не было кошек, а с ними, как оказалось, очень весело, уютно и интересно. Рыжик залезал к нему на колени и мордочкой тыкался в ладони, громко мурлыкая и выпрашивая ласку. Котик наверное, думал, что попал в кошачий рай — он был окружён любовью и заботой со всех сторон.

Даже если он что-то пытался опрокинуть и разбить, Маша обычно успевала спасти это благодаря своему дару замедлять время. Но занавески, конечно, нормально спасти не удалось, только Маше было все равно на зацепки от острых коготков. Маша души в нем не чаяла и любила с ним играть, бегая с верёвочкой от него по всем комнатам, как ребенок.

Кстати, в их квартирке было четыре комнаты — гостиная, она же столовая, она же кабинет Ансельма, спальня, мастерская Маши и будущая детская. Но им хватало место для всего. В мастерской Ансельм соорудил деревянный стеллаж, на котором стояли различные заготовки и законченные скульптуры.

Отливала в бронзе Маша, конечно, не дома, а в мастерской у своего учителя, Матвея Афанасьевича Чижова, уже старенького, но потрясающе талантливого скульптора. Он покровительствовал своей ученице и считал ее весьма талантливой и с отличным художественным вкусом и чутьем. Матвей Афанасьевич, несмотря на почтенный возраст, до сих пор работал над скульптурами, в основном, из мрамора.

Маше же пока мрамор не особо давался, да и это был дорогой материал, хотя бронза, конечно, тоже. Доступнее всего было делать глиняные скульптуры, и Маша с удовольствием лепила много глиняных миниатюр. А с бронзой и мрамором работала только под заказ, когда заказчик оплачивал все материалы и работу.