Темная сторона Петрограда

Глава 12

Прошло уже около месяца с тех пор, как Маша отдала свою рукопись. Она постепенно вернулась к своим старым привычкам — работа на заказ у нее закончилась, но она занималась скульптурами из глины по своим идеям и фантазиям. Между прочим, девушка не оставила желание вылепить свою семью и начала с брата.

Артему было одиннадцать лет, когда его сестра исчезла из привычного ей мира. Он был такой миловидный! Часто улыбался своей широкой улыбкой и даже серые глаза его искрились в этот момент. У хрупкого паренька на голове росли густые русые волосы, довольно длинные, так что пряди по бокам почти прикрывали уши. Артем был довольно тихим, вежливым и отзывчивым мальчиком. Он очень любил читать и общаться с людьми старше его о всяких высоких материях. Сестру же он просто обожал, они столько времени играли и общались вместе, несмотря на разницу в возрасте!

Маша решила показать своего брата за книгой, когда он, забравшись с ногами в кресло, целиком погружался в литературные миры. В отличие от Маши, ему больше нравилась научная фантастика, особенно космос и путешествия во времени. В доме была большая подборка бумажной фантастики, в основном, зарубежных авторов — Хайнлайна, Азимова. Поэтому на обложке книги Маша решила изобразить космический корабль — все равно никто не поймет, ну и пусть.

Она слепила Тему из глины сначала в уменьшенном размере, так и этак корректируя позу и выражение лица. В итоге Маше удалось передать подростка, в восторге захваченного книгой. Потом она начала создавать его уже в натуральную величину.

Ребенок внутри Маши своими шевелениями теперь сильно отвлекал ее, да и выросший торчащий живот уже весьма мешал. Но девушка все равно продолжала помногу работать.

Ансельм постепенно успокоился, глядя на то, как жена вернулась в привычный ритм жизни. И общаться Маша снова стала нормально, внимательно слушая, что ей говорит муж. И на выставку ту самую они всё-таки сходили. Ансельм мало что понял из этого авангардного искусства, но его жена изучала картины с явным интересом, особенно творчество Казимира Малевича. Также, как и прежде, в гости в свои выходные забегала Яна с Алей, расспрашивала Машу о самочувствии и радовалась, что беременность ее подруги протекает без происшествий.

Да, при этом Маша почти каждый день выкраивала время, чтобы новыми записями и рисунками дополнить свою вторую тетрадь предсказаний. Для нее теперь в этом была какая-то важная потребность. Она решила передать эту тетрадь Сильвестру, когда заполнит ее до конца.

***

Между тем семейство Серовых было практически готово к отъезду. Но Варвара Леонтьевна решила непременно дождаться Машиных родов и стать крестной матерью ее младенца. Владимиру Александровичу во Франции не светила военная пенсия по инвалидности, но это сейчас было не самое главное. Тем более, что он рассчитывал преподавать стрельбу с тем же успехом.

Путь им предстоял довольно извилистый и неблизкий, через Финляндию и Англию, пароходом. Вещей планировали взять самый минимум, прежде всего то, что понадобится в дороге и в первые дни на новом месте. А так с собой на свой страх и риск брали деньги и драгоценности. Самое сложное во всей этой подготовке было сделать поддельные документы, иначе на границе могли бы задержать. Так что семейство стало теперь французских кровей и по фамилии Сушон, возвращающееся на родину.

Евфросинья Кузьминична уже сняла им квартиру с обстановкой. Это было не бог весть что, но в принципе для семьи с тремя детьми неплохо. Во всяком случае, квартира включала детскую, кабинет, гостиную, две спальни, небольшую столовую, кухню и гардеробную. А квартал Бют-о-кай считался тихим и зелёным. Ещё нужно было найти служанку и кухарку, но это уж только сама Варвара Леонтьевна могла сделать.

Так что можно сказать, Серовы жили на чемоданах. Маша должна была родить в конце марта, Ансельм уже нашел акушерку и врача, детская была полностью готова — в общем, рождение малыша было событием желанным и долгожданным. И даже с именем они определились — для мальчика выбрали имя Ян, а для девочки — Анна.

Специальную одежду для беременных Маше дала, конечно же, ее добрый ангел, Варвара Леонтьевна. Она явно покровительствовала Маше, считая ее за близкого человека. И девушка отвечала ей горячей привязанностью. Хотя они и не особо общались о личном — между ними сохранялась та дистанция, что была во времена, когда Маша работала у Серовых няней.

Вот с Яной Маша действительно обсуждала самые даже можно сказать интимные вещи. При этом Яна вечно говорила обо всем излишне прямолинейно, чем смущала свою подругу. Но такой уж был характер у этой девушки. Она вообще иногда ужасно бранилась, так что Маша краснела до корней волос, будучи очень деликатной и скромной девушкой.

С Яной они виделись постоянно, хотя у той было дел по горло сейчас в госпитале. С войны возвращались мужчины, ставшие инвалидами, им нужна была помощь. При этом они страдали не только физически, но и психически — многие не могли нормально спать, пугались резких звуков, впадали в депрессию и не хотели жить. И как раз клиника Петра Петровича Кащенко занималась ими.

К счастью, муж Варвары Леонтьевны Владимир Александрович не страдал от неврозов или чего-то подобного, хотя и пережил много ужасов и видел своими глазами смерть товарищей. Он каким-то образом сумел сохранять присутствие духа даже в самых сложных и трагичных обстоятельствах. Единственное, что он терпеть не мог, когда его расспрашивали о войне и никогда о ней не рассказывал даже своей жене. И ещё он стал много курить, что, конечно же, не нравилось Варваре Леонтьевне, но она мирилась с этой его дурной привычкой.

В целом можно сказать, что обе семейные пары — и Серовы, и Гейзенберг — найдя свое счастье в один и тот же тринадцатый год, жили дружно, во взаимном уважении, доверии и любви. Но если между Машей и Ансельмом были чувства более пылкие, романтичные, чувственные, то Варвара и Владимир относились друг к другу спокойно, такую любовь греки называли филия, как зрелые отношения между равными. В таком чувстве было немало дружбы, но не страсти.