Темная сторона Петрограда

Глава 14

С рождением Янчика внезапно все пошло совсем не так, как придумала себе Маша, воображая жизнь с ребенком. Во-первых, она долгое время восстанавливалась после родов и не могла даже поднять своего сына на руки, так как могло снова открыться кровотечение. Конечно, хорошо, что рядом был Ансельм, но ему надо было время от времени уходить на работу и тогда Маша оставалась с ребенком наедине.

Он пока только учился сосать молоко, и это было больно и сложно. Он часами мог висеть на груди, не давая Маше ничего сделать. И он часами мог кричать и плакать, сводя с ума молодую маму, которая не знала, что же ему не так. Она забыла, что такое нормальный сон, нужно было часто вставать, чтобы покормить Янчика, поменять пеленки. Маша переместилась жить в детскую и спала там же.

Нервы ее окончательно расстроились из-за недосыпа, она постоянно ходила хмурая и недовольная. Никто не сказал ей, что материнство может быть таким мучительным. Она ухаживала за ребенком, делала все, что требовалось — кормила, купала в маленькой ванночке, играла с ним, пела ему песенки, гладила, утешала и так далее. Но сама Маша при этом чувствовала себя каким-то автоматом, безжизненной куклой и злилась на себя, что она как будто теперь ничего не чувствует к ребенку, только постоянную усталость.

Ансельм не знал, чем ещё помочь своей жене, но он видел, что она вся как будто потухла, хотя вроде бы и ничем не больна. Ела через силу, забывала ухаживать за собой, под глазами у нее теперь постоянно были темные круги. Ансельм позвал к ней доктора, но тот, осмотрев Машу, сказал, что все заживает отлично, разрешил ей носить ребенка и сказал, что такое бывает, юной матери нелегко первое время, но она привыкнет.

Машу навещала и Яна, и даже Аглая забегала иногда, они видели, что Маша превращается постепенно в собственную тень, и каждая решила помочь по–своему.

Яна оставалась с младенцем и Алей, при этом выгоняла Машу на улицу, чтобы она погуляла, отвлеклась от ежедневной рутины, почувствовала себя живой. На Яну можно было со спокойной душой оставить Янчика, названного так как раз в честь подруги, и начать жить для себя хоть на какое-то время. Это действительно была очень ценная помощь.

Аглая же помогала с хорошим настроением, сном и энергией с помощью своих волшебных снадобий. У Маши наконец снова появился здоровый цвет лица, она начала хоть изредка улыбаться и наконец, со временем почувствовала горячую материнскую любовь к своему сыну и благодарность друзьям и мужу за то, что они столько делают для нее и Янчика.

Маша научилась мгновенно засыпать при каждом удобном случае, но чутко реагировала на крик младенца. Она могла чутко дремать даже в то время, когда Янчик сосал молоко, машинально, но крепко держа его в руках. Теперь она получала особое удовольствие, когда сын улыбался, смотрел на нее, тянул свои ручки к ее волосам и так далее.

Варвара Леонтьевна через месяц тоже пришла в гости, конечно же, со своими детьми. Она уверяла Машу, что та просто замечательная мама и сынок у нее здоровенький и красивый. Эти слова были как бальзам на сердце для девушки, которая ещё совсем недавно чуть не возненавидела себя и все вокруг.

Костик, кстати говоря, подружился с Алей, несмотря на разницу в возрасте. Он ухаживал за ней словно маленький джентльмен, с удовольствием развлекал ее и придумывал шумные игры. Гоша, конечно же, тоже носился с ними и если у Маши собирались все друзья, творился просто настоящий тарарам.

Яна рекомендовала Маше почаще гулять с ребенком на улице, даже если он будет там просто спать. Ансельм купил для них редкую ещё в то время детскую коляску, тяжёлую и громоздкую, так не похожую на коляски будущего! Машу когда-то окружали совсем другие вещи — особенно много было лёгкого и удобного пластика, которого в этом мире пока и в помине не было. Но она уже давно привыкла к этому и почти забыла, что такое пластик, гаджеты, интернет и прочее. Зато в этом мире было то, о чем мечтали все дети и многие взрослые прежнего мира Маши — магия и волшебные существа.

Магия решала многие насущные проблемы и делала повседневную жизнь удобнее и проще. Да, были люди, которые принципиально не пользовались услугами колдунов, считая их дьявольской силой. Но они были в меньшинстве. Быть колдуном значило иметь хороший постоянный заработок, к тому же их боялись и старались не делать им ничего дурного.

Аглая никем другим себя даже не представляла, она была настоящей колдуньей, несмотря на юный возраст. И она твердо знала и соблюдала основное правило применения магии — колдовать надо только на пользу людям и для их защиты, а не для баловства и не из вредности. Так ее научили в школе колдовства.

Сейчас у девочки был важный период, когда она читала много книг и думала над самыми важными нравственными вопросами. Она обсуждала их и с друзьями, и с мамой, и с Машей. Особенно ее волновала война. Как можно убивать друг друга, ради чего это все? Ее отчим был героем, она в этом не сомневалась, но ей страшно становилось от одной мысли, что он стрелял в живых людей. И в то же время она знала, что Владимир Александрович был очень милым и любящим для своей семьи.

В общем, Аглая в этой войне сочувствовала всем, кто вынужден воевать. Для нее война была каким-то уродливым чудовищем, которое питается жизнью людей и разрушает все, к чему прикоснется. Очень прожорливое и страшное чудовище, которое надо остановить. Но как остановить, она не знала. Такого сильного колдовства она и представить себе не могла.