Темная сторона Петрограда

Глава 15

Крестины Янчика были назначены на двадцать второе мая. Варвара Леонтьевна не случайно просила Машу не спешить с этим обрядом — она так боялась переезда, что готова была тянуть с ним до последнего. Точнее, боялась она дороги — мало ли что может случиться. Вдруг их задержат и разоблачат, арестуют ещё, чего доброго. Все это представлялось ей невообразимо кошмарным сном, она ведь никогда не нарушала закон даже в мелочах, а тут!

И что тогда будет с детьми? Даже подумать страшно! А Владимир ещё и собирается брать свои пистолеты с собой, спрятав их среди вещей. Нет, Варвара Леонтьевна и не думала, что эмиграция будет таким рискованным делом.

Маша и Ансельм согласились на крестины прежде всего ради прекрасной Варвары Леонтьевны, которой они таким образом хотели выразить свое уважение и благодарность. А так они не испытывали никакого трепета перед этим действом. Маша больше боялась застудить сына.

При крещении ребенку было дано имя Иоанн. Крестная мать держала на руках этот белоснежный праздничный сверточек из кружев и с умилением смотрела на Янчика, который, казалось, корчит ей рожицы. Маша же выглядела очень напряжённой — в храме была целая толпа людей, а ей хотелось, чтобы все это поскорее закончилось.

Крёстным отцом был Виктор Иванович Сапогов — учитель Серовых. Маша считала его добродетельным человеком, кроме того, он был православным, а без этого стать крёстным было нельзя. Виктор Иванович был одним из немногих людей, которые знали о предстоящем отъезде семьи Серовых, но не одобрял их решения. Для него было немыслимо навсегда оставить свою родину и раствориться в чужой культуре. Он считал такое дело чуть ли не предательством, но вслух об этом не распространялся, так как Серовы были к нему всегда добры.

Сам Виктор Иванович добровольно явился на призывной пункт, когда началась война. Но у него было слишком плохое зрение и его на фронт не забрали. Тогда он начал помогать военным, чем мог — пожертвовал немалую для него сумму денег, а также вступил в специальный комитет для помощи фронту. Его патриотизм не раз вдохновлял и других людей, тем более, что он умел зажечь сердца своими искренними словами. В общем, он был замечательный по-своему человек и с радостью откликнулся на просьбу Маши стать крёстным ее маленькому сыну.

После крещения все собрались на праздник, устроенный Машей и Ансельмом в честь такого события. Сам герой дня, Иоанн-Янчик, уже тихо посапывал в своей кроватке в детской, а в гостиной не утихали разговоры.

— Ходят слухи, что императрица — немецкая шпионка, но я в это не верю! Она прежде всего жена и мать, не может она быть против собственной семьи! — воскликнула Варвара Леонтьевна.

— Я слышал про это, да, — заметил Ансельм, — сейчас, к сожалению, всем российским немцам приходится сталкиваться с открытой враждебностью в свой адрес.

— Вот кого я не одобряю, так это Распутина. А ведь он самый что ни на есть русский, — продолжила Варвара Леонтьевна, — но все боятся его колдовской силы. А где сила — там и власть.

— Видимо, я пока слабая колдунья, — засмеялась Аглая, — нет у меня никакой власти, да и нужна ли она мне? Люди и без того сторонятся колдунов, подозревают в связях с дьяволом. Только вот я ни с какой нечистой силой не связываюсь. И использую магию только для добрых дел.

— Иногда сложно отличить добро от зла, — загадочно улыбнулась Янина.

— А я с вами согласен, ситуации бывают очень неоднозначные, когда не знаешь, кто прав, кто виноват, — поддержал ее Владимир Александрович.

— Добро чувствуешь сердцем, а не умом, только и сердце должно быть добрым и чутким, — заметил Сапогов.

В гостиной было жарко натоплено и гости немного размякли от вкусной еды, вина и уютного тепла. Спорить не хотелось никому, хотя люди собрались весьма разные, каждый со своими, иногда диаметрально противоположными взглядами. Но нельзя было не признать, что сердце у каждого поистине доброе и отзывчивое. Злые и коварные люди не окружали Машу, хотя кто знает, с кем ещё придется столкнуться.

Рыжик вскочил на Машины колени и довольно замурлыкал. Разговор зашёл о скором отъезде Серовых из Петрограда и то, какой будет новая жизнь в Париже.

— …а Коко? Как же я буду там без своей любимой собачки? — вопрошала жалобно Варвара Леонтьевна, — да ее все так любят, она и Владимира Александровича покорила своими талантами.

— Не переживайте за нее, она будет жить у меня, — успокоила ее Маша.

— Да, но мы все без Коко будем сильно скучать, — добавила Аглая.

— Мы можем завести новую собаку в Париже, — предложил Владимир Александрович, положив руку на изящную кисть жены.

— Ах, ну это все равно будет не то, как ты не понимаешь? — Варвара Леонтьевна даже начала сердиться, — ведь Коко одна такая. Это как одного ребенка поменять на другого!

Маша засмеялась и сказала:

— Ой, вот уж ни на кого не променяю Янчика! Тем более, что он наконец-то стал реже просыпаться по ночам.

— Для каждое матери свое дитя самое лучшее, — улыбнулась Янина.

Тут Янчик завозился и закричал, так что Маша вышла его покормить. Когда она держала сына на руках, почувствовала, как веки наливаются тяжестью и ее неудержимо клонит в сон. Она еле дождалась, когда малыш наестся и заснёт, после чего прилегла на кушетку и сама тоже уснула, так что даже не вышла проводить гостей.

Ей снилось, что она летает на драконе над каменистой пустыней, в которой ничего не растет. Они ищут воду, но безуспешно. Вдруг из-под земли начали вырастать люди, очень много людей в белых одеждах, они тянули руки к небу и просили дождя.

Вскоре набежали тучи, но вместо дождя с неба полилась кровь. Ярко-алые капли падали на людей, пугая их и оставляя красные следы на их одежде, но скрыться в пустыне было некуда. Земля не впитывала кровь и она образовала лужи, в которых стояли босые люди, а одежда их стала красной.