Темная сторона Санкт-Петербурга

Глава 7

Маша очень хотела подружиться с Любашей, горничной генеральши. Любаша казалась доброй девушкой, не сплетницей, прилежной и искренней. Все же Маше очень не хватало, с кем поговорить в доме генеральши, одним общением с детьми сыт не будешь, а с генеральшей Маша общалась только по делу.

Поэтому Маша стала чаще заговаривать с горничной, спрашивать, как идут у нее дела, как настроение и все в таком роде. Любаше было приятно такое внимание и вскоре девушки болтали друг с другом обо всем на свете. К чести Любаши надо сказать, что она не обсуждала генеральшу у той за спиной, хотя наверняка знала какие-нибудь личные тайны Варвары Леонтьевны.

Как-то Маша услышала, что генеральша посылает Любашу отнести гостинцы к Евфросинии Кузьминичне. Она подскочила к горничной и как бы ненароком спросила, а где живёт эта особа.

— Большой дом с башней на пересечении Садовой улицы и Вознесенского проспекта.

— А, знаю! Это дом городских учреждений. И часто ты там бываешь?

— Да почитай каждую неделю то записку принести, то гостинцы, а оттуда я живых цветов приносила аж по две корзины.

«Очень интересно», — подумала Маша и попыталась вспомнить, о чем генеральша говорила с Евфросинией Кузьминичной, когда та была в гостях. Генеральша все восхищалась ее талантом и твердила: «Ваш волшебный дар…такой успех…вам подвластно все, дорогая».

«Интересно, а какой у нее дар?» — Маша больше ничего не могла вспомнить про таинственную гостью. Единственное, что ей казалось по разговору, будто она не совсем из дворянок, а скорее из более простого сословия.

Машино любопытство было столь велико, что она решилась прилетать каждую ночь к дому этой красной колдуньи и ждать, не поедет ли она куда-нибудь на своём прирученном кентавре.

На четвертую ночь подобных наблюдений Маше наконец улыбнулась удача и она увидела свою даму. Та снова была в красном. Кентавр уже дожидался ее, он являлся к дому Ефросиньи Кузьминичны каждую ночь и ждал до утра. Она потрепала его за волосы, ловко вскочила в седло, которое было на спине кентавра и поскакала по Садовой улице куда-то вдаль.

Тут Маша села на своего дракона и они пустились в погоню. Красная колдунья доскакала до Невского и продолжила свой путь по Садовой до Марсова поля. Там она остановилась, спешилась и села прямо на траву. Между тем там уже были три женщины и собирались новые колдуньи — кто-то добирался сюда на льве, кто-то на грифоне, иные на крылатых или обычных конях.

В одном из больших коней Маша узнала работу Клодта, что стоит на мосту на Невском проспекте.

«Ого, даже это мощное животное подчинила себе одна из колдуний! Но что это за сборище такое?» — спрашивала себя Маша. Она спряталась за куст и подглядывала из-за густых ветвей на центральную поляну.

Наконец, появился сам Мефистофель, хорошо уже ей знакомый. Он встал в центре, а тринадцать женщин собрались в кружок вокруг него.

— Ты, болотная ведьма! Что ты сделала с даром, полученным от меня, в этом месяце?

— Я запутала несколько путников и один из них свалился в канаву и чуть не захлебнулся — улыбнулась болотная ведьма, одетая в какие-то зелёные обноски.

— А ты, окаянная ведьма, что ты наделала? Я подарил тебе дар лишать человека памяти.

— Я сделала беспамятными девятнадцать человек и только двоих из них нашли родственники, остальные оказались кто в больнице, кто в ночлежке.

— Очень хорошо! А ты, красная ведьма? Что ты сделала?

— Мне покорились двести человек, ха-ха-ха! Они готовы были ползать у меня в ногах и умолять меня, чтобы я показала им свой волшебный дар! Три семьи разрушились из-за того, что мужья дарили именно мне бриллианты и другие драгоценности, а не своим женам.

Маша уже в который раз слышала о волшебном даре Евфросинии, но так и не могла догадаться, что же это такое. Она каким-то образом подчиняет себе людей и кентавра вот тоже подчинила. Может, потому, что он тоже наполовину человек?

Одну ведьму, кстати, Мефистофель поругал за нерадивость и пригрозил ей отнять у нее дар.

«Ох, а ведь у меня дар тоже от Мефистофеля! Значит ли это, что я служу Сатане? Но я никогда не использовала свой дар во вред людям, только на пользу. Значит, так тоже можно было?» — гадала Маша.

Дальше на Марсовом поле начало происходить какое-то странное действо, словно пиршество. Маша подумала, что, наверное, это такой шабаш ведьм.

Сначала вдруг из ниоткуда появились чаши из черепов, вино в больших кувшинах и какое-то мясо большими кусками прямо на металлических подносах. Ведьмы начали есть, и Мефистофель с ними. Они рвали мясо руками и запивали вином. Ведьмы со своим предводителем праздновали, видимо, как ловко обошлись с людьми и сколько вреда им сделали.

После пиршества ведьмы устроили дикие пляски, невесть откуда взявшиеся черти играли для них на странных, невиданных доселе музыкальных инструментах, сделанных из черепов, костей и прочих частей мертвецов.

Музыка была совсем уж несообразная, грубая, разгульная, под стать танцам. Ведьмы вскидывали ноги и руки, вертелись волчком, прыгали через друг друга и хлопали в ладоши. Все это напоминало Маше какой-то нелепый театр.

В итоге ведьмы устали и разбрелись каждая в свою сторону. Красная ведьма села на своего верного кентавра и поехала домой.

Маша была в растерянности. Но она решила, что будет пользоваться даром, раз он приносит пользу людям. Наверное, Мефистофель подарил ей способность замедлять ненадолго время, чтобы она пользовалась им по своему усмотрению.

Вернувшись домой, Маша стала думать — а все ли колдуны и колдуньи хотят причинить зло? Или есть другие, как она или вот Ансельм — он же тоже не делает со своим даром ничего плохого. «Интересно, как он ему достался, надо будет спросить при встрече» — подумала Маша, засыпая.