Темная сторона Санкт-Петербурга

Глава 12

В гостях у генеральши снова была ее подруга Евфросиния Кузьминична. Диана пришла с грандиозной новостью — она будет выступать в Царском селе, перед императором и его семьёй, за нее замолвил словечко один из ее поклонников, имевший большие связи при дворе.

Диана гордилась тем, что у нее будет такой ответственный концерт и думала над репертуаром. Ее коньком были любовные романсы — о разлуке, томлении, радости встречи. Но она решила не петь слишком грустных вещей, все же хочется создать на концерте светлую праздничную атмосферу.

Новость мгновенно облетела дом. Любаша передала ее Маше и та задумалась. Ведь на концерте наверняка будет «страшный человек», Григорий Распутин. А у нее есть к нему дело по поводу заколдованного Мефистофеля. Может, передать ее просьбу запиской через Диану?

Маша наскоро написала записку:

«Уважаемый Григорий!

Говорят, вы самый сильный колдун в Российской империи. Сейчас ночью ожившие существа с фасадов и мостов очень мешают людям. Я выяснила, что за этим стоит Мефистофель. Не могли бы вы его расколдовать, чтобы он больше не оживал?

Маша, няня генеральши Колокольцевой, Воскресенский проспект, дом 17».

Потом она набралась смелости и подошла к Диане, когда та уже собиралась уходить.

— Евфросиния Кузьминична! Пожалуйста, выслушайте меня, — попросила Маша и рассказала про записку и свою просьбу к Распутину.

— Так и быть, я исполню твою просьбу, насколько смогу, милая, — ответила Диана и взяла записку.

Теперь оставалось только ждать. Сейчас суббота, а концерт был назначен на четверг. Если Распутин ответит, наверняка его записку доставят до конца следующей недели — больше нет смысла ждать.

В день концерта Маша переживала, наверное, больше самой певицы. Как той удастся передать ее просьбу? Но все прошло как нельзя лучше.

Диану представили после имевшего огромный успех концерта царской семье, а потом отдельно — Распутину, и она смогла с ним переброситься буквально парой слов.

Григорий Ефимович не был поклонником концертов, но чародейский голос Дианы и на него подействовал тоже. Он понял, что это не простая девушка, а колдунья, притом она легко может подчинить себе даже его самого и решил ее опасаться и избегать.

Но когда Диана подошла к Григорию со своей просьбой и попросила его принять записку, тот не смог ей отказать. Видимо, всё ещё действовало волшебство ее пения.

Ответ Распутин прислал Маше с посыльным уже на следующий день. Он был запечатан и написан твердым ровным почерком:

«Благонравная девица Мария!

Мефистофель не в моей власти. Мне самому не нравится вся эта ночная кутерьма, но сделать я ничего не смогу.

Григорий Распутин, божий человек».

Маша огорчилась и обрадовалась такому ответу одновременно. Ей было лестно, что такой известный человек написал ей, обычной няне. Но, получается, с ночными существами сделать ничего не получится. И в то же время это ее радовало, она сделала все, что смогла, и совесть ее была чиста.

Между тем было одно неприятное событие, которое произошло в семье генеральши — Костик разительно изменился с тех пор, как пошел в гимназию.

В него словно бес вселился. Он дерзил, не слушался, упрямился. Если его пытались заставлять делать что-либо, он в ответ закатывал истерики. В то же время он очень хотел самостоятельности и не давал ничего делать за него, но делал он все по-своему.

Маша поняла, что это возрастной кризис и доложила об этом генеральше. Варвара Леонтьевна пыталась приказами и наказаниями приструнить Костю — лишала его сладкого, прогулок, игр, но делала только хуже.

— Я попробую помочь справиться с Костей, только вы, пожалуйста, вместо наказаний попробуйте ему объяснять, почему так делать нельзя. Это должно помочь, — посоветовала Маша.

— Да он ведь не слушает! — в сердцах вскричала генеральша.

— Если говорить ему негромким серьезным голосом, без криков и давления, то он будет слушать, уверяю вас. Он на самом деле очень хороший мальчик, просто у него трудный период, но это пройдет. Он сейчас привыкает к новому своему положению, к гимназии, к новым товарищам и нам очень нужно ему помочь, придется набраться терпения, — убеждала Маша.

Слова о том, что ее мальчик хороший, смягчили генеральшу и она обещала последовать советам Маши. А вот с терпением у Варвары Леонтьевны было все сложно, но она смогла удержаться и не кричать на Костю, не наказывая его понапрасну. Хотя ее нотации ребенку были ещё хуже наказаний, они были такими же нудными, как зубная боль и мальчик с трудом выслушивал их, морщась и изо всех сил сдерживая порыв убежать подальше.

Маша теперь уделяла Косте особое внимание. Она уже проходила через все это с Артёмом, своим братом, поэтому знала, что делать.

Она подчёркнуто обращалась с мальчиком, как со взрослым серьезным человеком, который может взять ответственность за свои слова и поступки. Костик начал понимать, что Маша уважает его как личность, хотя и не знал ещё таких умных слов.

Маша предлагала Косте многое решать самому и ему очень нравилось это, он относился к своим решениям ответственно и серьезно.

Все свои отказы и замечания Маша терпеливо и доброжелательно объясняла мальчику, почему именно нельзя так делать или что Костя сделал не так и чем это грозит. Это было сложнее всего, но у нее неплохо получалось.

Она держала в мыслях, что на Костю можно повлиять, если вспомнить, что у него в голове сейчас меняется способ думать и чувствовать. Он теперь все сопоставляет, анализирует, сравнивает себя с другими.

Это ведь нелегко понимать, что раньше ты был самым-самым лучшим мальчиком в семье, а теперь оказывается, что в гимназии ты не самый ловкий, не самый смелый, не читаешь лучше всех стихи и так далее. Но Маша не переставала хвалить его за успехи и достижения — и в самом деле, несмотря на кризис, ребенок учился хорошо, ему все было легко и он очень хотел выделиться из одноклассников.