Темная сторона Санкт-Петербурга

Глава 13

Внезапно в семье Колокольцевых заболела Аглая — самая старшая и, казалось бы, самая крепкая среди детей. Маша боялась, что девочка простудилась ночью, когда летала на драконе, но то была не простуда, это была корь.

Как только у Аглаи появились первые симптомы — поднялась температура и появился сильный насморк, ее сразу же отселили в отдельную комнату и Маше было запрещено туда входить. Все это хоть как-то помогало не заразить других детей. Тот, кто общался с Аглаей — не пересекались с другими детьми и наоборот. К примеру, Варвара Леонтьевна на эти дни избегала своих сыновей, как могла. Она была с дочерью все это время.

Девочка была совсем плоха, переносила болезнь очень тяжело. Врачи разводили руки — так бывает и от кори дети нередко умирают. Генеральша решительно воспротивилась самой мысли, что Аглая может не поправиться. Она собрала целый консилиум. Врачи прописали много лекарств от лихорадки, головной боли, сухого изнуряющего кашля.

В комнате, где лежала несчастная девочка, закрыли плотными шторами окна, так как она не переносила свет. Ребенок бредил драконами и колдовством и Аглая с трудом говорила, настолько изменился ее голос, только кашляла и кашляла так, что казалось, ее лёгкие в конце концов разорвутся.

Маше было до слез жаль несчастную Аглаю, которая страдала буквально за стеной, но никакого способа утешить ее на расстоянии Маша долго найти не могла, а видеться с ней было нельзя, чтобы не заразить мальчиков. В конце концов она попросила генеральшу передать дочери книгу с азбукой Морзе, чтобы хоть так иметь возможность общаться с девочкой, к которой она сильно привязалась за это время.

Аглая, как ни странно, несмотря на полуживое состояние, охотно стала учить азбуку Морзе и отправляла сначала Маше по одному слову, а потом по целым фразам. Эту игру подхватил и Костик и обменивался с сестрой посланиями.

Но корь — коварная болезнь и чрезвычайно заразна. Сначала слегла Любаша, которая была все время с Аглаей и оказывается, в детстве не переболела корью, а потом и оба сына генеральши — Костик и Гоша.

Генеральша плакала и молилась. Она сама переболела корью в детстве тяжело и прекрасно понимала, каково сейчас детям. Эта корь заставила всех сидеть дома, и Машу в том числе, хотя само слово «карантин» и не звучало. Так что девушка-колдунья больше не летала на драконе, не выходила ночью никуда и погрузилась целиком в бытовую жизнь дома.

Сама Маша была привита и корь ей была не страшна, но об этом-то никто не знал, кроме самой девушки. К Аглае ее теперь пускали, но для развлечения больной девочки они продолжали обмениваться посланиями в виде стуков.

Сыновья генеральши, хотя они были и младше, корь переносили намного легче, чем Аглая. У них была не такая высокая температура и кашель был реже. От кашля, кстати, все дети и Любаша постоянно пили разные микстуры и вообще дом стал больше похож на больницу.

Домашний врач немец Карл Дитрих приходил к ним каждый день, осматривал больных, давал рекомендации. Но вот Костя и Гоша уже пошли на поправку, а Аглае всё ещё было очень плохо и никаких особенных улучшений.

Тогда генеральша решилась на последнее средство — колдовство. Она нашла через Евфросинью Кузьминичну хорошую знахарку, бабушку Пелагею. Это была весьма бодрая старушка, похожая немного на сказочную Бабу-ягу. Она обычно носила цветастое платье и темный передник, голову повязывала платком, на ногах у нее красовались лапти с онучами — и это при том, что бабушка была отнюдь не бедной! Седые волосы она заплетала в две косы, а лицо у нее было все в морщинках, но доброе и приветливое.

Бабушка Пелагея обещала вылечить девочку своими, довольно своеобразными методами — нужно было жечь в комнате Аглаи какие-то сухие жёлтые стебли, которые старая колдунья предварительно заговорила — прошептала над ними заклинание, а потом надо было дать Аглае воды с пеплом, который останется от этих стеблей.

Генеральша была готова на все, поэтому знахарка была допущена в дом и произвела свои манипуляции над всеми больными.

Маша и верила, и не верила, что все это может помочь. В ее прежнем мире такие методы лечения сочли бы полной ерундой, но в этом мире колдовство по-настоящему работало, а хорошие колдуны и колдуньи очень ценились и им щедро платили.

Генеральша, во всяком случае, дала Пелагее за старания целых пятнадцать рублей — а это были большие деньги в то время.

Дар исцелять болезни приносил колдунье очень хороший доход, у нее был уютный одноэтажный деревянный домик на Большой Пушкарской улице, дом 14, с живописными крылечками, словно сказочной башенкой, коваными украшениями, небольшой, но весь как игрушечка — настоящий домик колдуньи!

Там она принимала больных, там у нее были развешаны всякие травы, цветы, корни, там хранились в склянках колдовские зелья необычных цветов — изумрудного, ярко-оранжевого, небесно-голубого. Говорят, она помогала даже императорской семье, но, например, вылечить наследника царевича Алексея она была не в силах.

Маша получала за свои труды гораздо меньше, но она не возражала — все равно она жила на всем готовом и деньги тратить ей было особо даже не на что, ну разве что на книги и наряды, о которых она, кстати, до сих пор мечтала.

Генеральша знала, что церковь не одобряет колдовство, но здоровье детей ей было важнее всего. Поэтому она не жалела о том, что призвала на помощь «бесовскую силу», как называли это священники. И Маша подумала с облегчением, что если генеральша не против колдовства, то может, она примет и то, что ее няня — колдунья, если вдруг однажды все вскроется. Шила ведь в мешке не утаишь.

Ну а все дети и Любаша после колдовских манипуляций действительно быстро вылечились, и что удивительно — легче всего перенес корь именно самый младший, Георгий. «Наверное, он вырастет настоящим богатырем с таким здоровьем и будет военным, как его отец» — думала генеральша.