Тёмная сторона wi-fi.

Глава 6.

Глава 6.

Правила проживания с дроу (и одно подполье)

Утро началось с записок. Многочисленных, разноцветных, и возмутительно аккуратно вырезанных из крафтовой бумаги. Они были прилеплены везде: на холодильнике, на двери в ванную, на роутере (!!!), на банке с кофе и—клянусь всеми линками—на моей кружке с надписью «sudo make me a coffee».

На каждой красовался тот самый острый, чуть наклонённый почерк.

> Правило №1. Не буди дроу до восхода… его солнца. Оно у нас фиолетовое. В пересчёте на ваш часовой пояс — после 9:00.
Правило №2. Если я стою на балконе и не шевелюсь 10 минут — я не завис. Я слушаю мир.
Правило №3. Не трогай меч на верхней полке шкафа. И да, это меч. И да, он там помещается.
Правило №4. Когда я говорю «я могу идти невидимым», это не значит, что я обязан таскать мусор незаметно.
Правило №5. Wi-Fi не «умирает». Он засыпает. Иногда навсегда. Прими это как карму.

— Ты серьёзно? — я приподняла бровь, держа в руках шестую бумажку, где была нарисована лапка (наша кошка Нора) и подписано «уговори это существо не шипеть на мои сапоги».

Ариэн оторвался от окна, где медитировал в позе «я—аватар тревожной тишины». Волосы собраны в высокий хвост, на нём моя чёрная футболка (слишком хорошо сидит, чтобы я на это не реагировала спокойно) и свободные льняные штаны, которые почему-то выглядят на нём как дорогие дизайнерские.

— Я сделал онбординг, — сказал он без тени сарказма. — Ты же любишь инструкции?

— Я люблю документацию. Но не в формате «не трогай меч».

— Там в третьем абзаце мелким почерком: «если очень надо—зови». Я не монстр.

— Спорный момент, — пробормотала я, открывая холодильник и обнаруживая внутри ещё одну записку: «Если ты съешь последний йогурт с манго, демоны будут сыты, но я—нет».

Я вздохнула, захлопнула холодильник и открыла ноутбук. На экране ждал лог ночной активности портального узла под библиотекой. Три пика в час ночи. Один в 3:14—прям как чей-то злой юмор над математикой.

— Это был не я, — сообщил Ариэн, появившись за моей спиной совершенно бесшумно. Я подпрыгнула на месте.

— Повесь на себя бубен, — выдохнула я. — Или хотя бы носки с помпонами. Что за пики?

— «Кто-то» пытался подцепиться к узлу и просунуть тонкую нить в сторону Подлунного. Всякий раз наталкивался на старый заслон. Плохо латанный. Твоими предшественниками?

— Предшественник у меня один—старший системщик Герасимов. Его максимум мистики—объективка в «Инстаграме» на свечки, — фыркнула я. — Так. Утром у меня пары, днём—подвал библиотеки. Ночью, видимо, мы идём в подполье. Ты со мной?

— Я всегда был с тобой, — сказал он просто. — От момента, когда ты меня выпустила.

Это прозвучало слишком близко, слишком мягко; я поспешила уткнуться в таблицы.

---

День нарочно тянулся вязкой карамелью. На лекции по алгоритмам структура данных «стек» навязчиво рифмовалась в голове со словом «век» («век лежи, пока тебя не снимут»), на семинаре по сетевой безопасности внезапно стало жарко, когда мы разбирали туннели и шифрование. Подлунные туннели, ага. Шифрование взгляда Ариэна, когда он сидел на последней парте «невидимым», а я чувствовала его присутствие кожей.

В библиотеке мне всучили картонный короб со списанными читательскими билетами («для хэндмейда»), и тётя Лиза из абонемента заговорщически прошептала:

— Лено, к нам ночью кто-то лазил. Старые шкафы с переплётами—пыль снята.

— Мыши, — отозвалась я рефлекторно.

— Мыши у нас не читают латынь, — сказала тётя Лиза ледяным тоном. Я промолчала. Латынь в списке «кто тут прошлёпал» была уже моим внутренним пунктом №1.

После пяти я закрыла все заявки, отключила отвлекающие чаты и написала Ариэну «встречаемся у северной лестницы». Через минуту дверь техпомещения хрустнула—и он вошёл. В чёрной рубашке, узком плаще до колена, из-под которого выглядывал край ножен. Тени любят театр.

— Ты не помнишь, что мы в университете? — спросила я, кивая на меч.

— Я помню, что в твоём мире слишком много правил, — мягко ответил он. — Я пришёл в те, где хорошо знаю, кто я.

— Тouche, — сказала я и взяла фонарик.

---

Подвал библиотеки пах старой бумагой, известью и тем особым холодом, которым веет от пустых аудиторий в неучебные часы. Мы шли вдоль кирпичных стен, мимо запертых дверей с табличками «архив», «электрощитовая», «не входить—опасно», пока не упёрлись в металлическую решётку с ржавым навесным замком.

Я достала связку ключей. Ключи были на карабине с биркой «счастливая админка». Я всегда знала, что где-то в моей профжизни пригодятся уроки «как открыть всё, что закрыто»: с третьей попытки замок щёлкнул.

— Ты морально готов к пафосу? — спросила я.

— Пафос—моя вторая фамилия, — ответил он, и мы вошли.

Комната была никакая—кирпич, вентиляционная труба, пыль. И ещё—круг на полу, едва заметный, будто вода просохла и оставила кайму. Мой ночной узел. Я сделала шаг, положила ладонь на бетон и почувствовала лёгкую дрожь—как пульс. Узел был… жив. Или почти.

— Ты говорила, что портал—как роутер, — сказал Ариэн. — А я говорил—как дверь. Ты—правильно. Я—красивее.

— Взаимоисключающие параграфы, — буркнула я и вынула из рюкзака набор: мел, соли пакетик, старую флешку-болванку (на ней не было ничего, но я любила её как талисман) и свою отвёртку.

Я насыпала соль вокруг круга, аккуратно, по часовой стрелке. Написала на бетоне: ping. Нарисовала стрелочку к точке центра и произнесла:

— Ну, привет, древний сетевой узел… ты меня слышишь?

Бетон под пальцами теплом отозвался. По краю круга вспыхнули слабые, как внутри светляков, голубоватые искры. На секунду я услышала шёпот—словно сто книг разом перелистнули страницу. Потом—тишина.

— Он рад тебя видеть, — шепнул Ариэн. — Ты—из тех, кто разговаривает, а не требует.

— Может быть, потому что я—айтишница, а не декан, — хмыкнула я. — Ладно. Давай слушать логи.

Мы присели к стене. Я открыла ноутбук, подключила к самодельному считывателю (да, я спаяла со своей флешкой кое-что забавное), и на экране побежали строки. Узел был прост—как всё древнее. На болванке вспыхнул индикатор, моргнули огоньки.