Тёмная Страсть

Глава № 1. Алексей Набоков

Помещение моего кабинета становится мрачным, серым, воздух накаляется до предела…

Озлобленно сверкая глазами, заполоняя яростью все лучи солнца, которые пробиваются сквозь мраморное стекло, упрямо напоминая, что холодная, морозная зима отступает и вот-вот придёт весна. Пора любви и очарования.

Но меня ожидало лишь разочарование.

– Что ты сказал, щенок? – Впервые в жизни сорвался на сына, оскорбил. – Повтори.

Грозно возвысился над дубовым столом, чувствуя, что готов в любую минуту сорваться и перевернуть весь мир.

– Ты слышал, отец. Я люблю Луизу. И она любит меня.

Колокольный звон раздался в ушах, постепенно переродившись в адскую какофонию. Недавние невидимые ангелочки, которые трубили об огромной любви, внезапно превратились в безликих чертей, которые нашёптывали лишь о предательстве и лицедействе.

– Прости, папа. Я долго молчал. Даже тогда, когда она выходила за тебя замуж. Но больше не могу.

Свирепо сжал края стола, инстинктивно удерживая себя, чтобы не отвесить хорошую оплеуху сыну. Я вырастил Арсения, стал для него и матерью, и отцом, работал как проклятый, чтобы он никогда и ни в чём не нуждался. А вот теперь, спустя проклятых двадцать три года, он так просто и незатейливо заявляет, что любит мою жену.

– И давно у вас роман? – Упорядочив мысли, с фальшивым спокойствием проговорил, опасаясь, что самые страшные, постыдные предположения подтвердятся.

– Давно, папа. Прости. Но такова правда.

Ревностно поморщился, сдерживая порывы свирепой ярости.

– И как далеко зашли ваши отношения?

Арсений виновато потупил взгляд. Его молчание слишком громко кричало…Его молчание убивало. Его молчание отравляло.

Надежда умирала. Любовь стала для меня убийственным ядом, против которого нет никакого спасения.

– И почему же ты только сейчас решился рассказать мне правду?

Сын плавно приподнял ледяные глаза на меня.

– Луиза ждёт ребёнка.

Ошарашенно дёрнул головой.

– Да. Ждёт, – обречённо прошептал, чувствуя, что мой сказочный, выдуманный мир окончательно разрушается, впереди ждёт лишь пепелище, убогие руины.

Мускулы напряглись…

Превратности судьбы. Любого другого мужика порвал бы в клочья. Но Арсений - мой сын. Рука на него не поднималась, даже несмотря на предательство и отвратительную, поганую ложь.

– Ты всё правильно понял, папа, – по моим потухшим глазам Арсений догадался. – Это мой ребёнок. Прошу. Ты всегда был честным и благородным мужчиной. Останься таким же и сейчас. Отпусти Луизу. Она не твоя и никогда не была твоей.

Когда тебя предают впервые — это как выстрел в упор. Немедленная смерть. Когда тебя предают дважды — ты уже ничего не чувствуешь. Ты уже мёртв.

***

– Доброе утро, дорогой муж, – Анастасия вальяжно сидела на открытой террасе и непринуждённо попивала фреш, любуюсь садом.

– Доброе утро, – промолвил я, неспешно присаживаясь возле неё за стол, который к моему пробуждению был уже наполовину заставлен фруктам. – Только я твой бывший муж, во всех смыслах дорогая бывшая.

Белокурая красавица звонко рассмеялась.

– Да ладно тебе, Слава. Не придирайся к словам. Тем более, что на тебя точно не претендую. Через несколько недель у меня свадьба. Ты не забыл?

Лениво помотал головой, наблюдая за тем, как Анастасия наполняет мою чашку свежезаваренным кофе.

Непринуждённо наблюдал за ней и никак не мог понять. Анастасия – очень даже привлекательная женщина, которая слегка перешла сорокалетний рубеж, но всё же остаётся в превосходной форме. Зачем ей нужен этот марафон за молодостью? Почему выходит замуж за парня, который почти на десять лет младше её?

Нет. Никакой ревности не испытывал. Более пятнадцати лет назад у нас с Настей состоялся светский развод. Без взаимных упрёков и претензий. И, как ни странно, но после разрыва, отношения стали гораздо лучше…Ради сына сохранили уважение.

Пытливо наклонил голову.

– Настя, ты счастлива?

Бывшая озадаченно усмехнулась, неспешно намазывая кусочек масла на белоснежный тост.

– Конечно. А разве не похожи.

Кивнул.

– Нет. Не обращай внимания. Я просто так спросил.

Анастасия вальяжно распласталась в плетёном кресле и, игриво ударив меня ногой по колену, требовательно проговорила, – признавайся давай. К чему такой вопрос задал?

Откашлялся.

– Ладно. Здесь такое дело. Ты же знаешь Александра Ямского.