Темная светлая

Глава 7. Священная ночь

В академии Священную ночь праздновали только темные, они пили, шумели, смеялись, распевали любимые песни, и делали это все, конечно, на берегу реки. Самые отважные даже заходили в воду, но чаще всего они быль пьяны и забывали раздеться. Однако Священная ночь никогда прежде не была связана с цветом магии, да и с магией вообще, все иострабержцы без исключения стремились соблюсти все положенные правила в преддверье этого особого времени.

Я сидела на берегу реки, обхватив себя руками, чтобы было теплее, и смотрела на то, как круглая луна лениво покачивается в черной воде. Вокруг пахло тиной - точно так же пахло рядом с рекой, текущей под моими окнами дома - неудивительно, что мудрецы говорят, будто вода весь мир объединяет, как кровь течет по венам, прокладывая дорогу от каждого пальчика к самому сердцу, так и реки текут по миру, связывая разные страны и поселения крепкой нитью жизни.

Мир родила Богиня, все праведные люди знали об этом. Рожала она летом, но первые боли почувствовала еще весной, а потому в середине весны пылкое солнце начинает безжалостно жечь мерзлую с зимы землю. С каждым днем боли Богини усиливались, как солнце с каждым летним днем все сильнее пронизывает холодный мир своими горящими лучами. Дождь летом идет тоже неспроста - так тек пот по лицу и телу Богине во время ее мук, а гроза - ничего иное, как чистая магия, которую с криками - громом - испускала Богиня во время болей. Лето прошло, а значит, муки Богини тоже закончились, мир вот-вот родится, а чтобы почувствовать единение с ним люди издревна окунались в реки в день мирского рождения, дабы быть ближе к нему и к самой Богине, да и чтобы свое рождение вспомнить, холодное и жгучее одновременно.

В день перед Священной ночью нельзя было есть, с утар и до самого единения, ибо мир был рожден голодным. Когда я сегодня проснулась, я была полна решимости не праздновать Священную ночь, во мне поселилось странное желание - отказаться от прошлого, стереть его, полное боли и тьмы, стереть даже веру в Богиню, но, сидя за завтраком, готовая съесть все что угодно и как можно быстрее, лишь бы не было пути назад, я не смогла откусить и кусочка. Потом, на лекции темных я увидела дедушку, да, ненастоящего, да, бесцветного, но я увидела родные глаза, напомнившие, какая кровь течет во мне. Дедушка праздновал Священную ночь еще до того, как стал темным, его отец праздновал ее еще до рождения Великого Кощея, так чем я должна отличаться от них? Да, в академии Священную ночь отмечали только темные, они видели в ней символ торжества темноты над светом, знак того, что они близки с самим Кощеем, что им все по плечу так же, как и ему, но ведь светлые в Иостраберге тоже окунались в речные воды с неменьшим (если не с большим) рвением, чем темные.

С реки подул ветер, я поежилась - во мне еще жили сомнения, хотя оставался последний шаг. Неуверенными движениями не вставая на ноги я подобралась ближе к воде, песок был влажным, холодным и царапал голые коленки. Подняв ладонь над речной гладью, я прислушалась к ее звукам и рассказам - река пела, звонка и весело, будто бы смеются дети - хороший знак. Я поднялась на ноги, неуверенно опустила ступню в воду, которая резко обожгла кожу осенним холодом. Шаг. Еще один шаг. Так я зашла в реку по бедра, но остановилась. На противоположном берегу, немного вдалеке горели костры и раздавались звуки веселья, пьянства и жизни - праздник темных студентов был в самом разгаре. Зря я туда посмотрела, тело тут же заполнилось желанием присоединиться к ним, к вкусной еде, теплым кострам, горячащей выпивке, задорной компании. Как странно, я ведь уже в воде, уже почти все готово, но все еще страшно, еще хочется побыстрее сбежать.

Перед погружением колдуны должны сотворить знак: темный или светлый. Потому я медлила, ни тот, ни другой творить не хотелось. Как тут выбрать? Символ родных и близких, от которых я сбежала сверкая пятками, или знак врагов, желающих уничтожить все мою семью и меня саму, но использующих ту же магию, что и я? Подуло еще раз, теперь еще сильнее, по мокрой коже, прикрытой лишь тонкой белой рубахой, сразу побежали мурашки. Голова гудела от напряжения. Пришлось уцепиться за первую же спасительную мысль: неважно, кто верит в то же, что и ты, важно, кто ты такой. Я светлая. Плевать, если остальные светлые меня ненавидят, плевать, если среди них есть плохие люди, важно, что я теперь светлая.

На душе легче не стало. Ноги начали терять чувствительность в студеной воде. Я закрыла глаза, представив, что время остановилось. Почему-то то, что сейчас происходило, было важно, будто бы от моего выбора зависела моя судьба, хотя никто, кроме Богини, не увидит, что творится у меня на душе и какие символы плетут мои руки в эту ночь. Поможет ли мне Богиня, если я докажу ей твердость своих намерений стать светой? А простит ли, если обману?

Я попросила прощения у Богини, сплела темный символ и погрузилась под воду с головой. Звуки пропали, оставив лишь шум, а луна, скрытая облаками, перестала освещать водную гладь.

***

Я мчалась по коридорам академии, стараясь как можно раньше вернуться в комнату и упасть на кровать - прошло уже полночи, и так не осталось шансов завтра выспаться. Но мне был нужен ягодный отвар или что-то еще горячее и хотя бы немного питательное, поэтому пришлось сначала заглянуть в буфет радом со столовой. Там в шкафах лежали пирожки, сладости и напитки для студентов, проголодавшихся в неурочное время, однако к вечеру съестного практически не оставалось, поэтому я надеялась только на отвар.

Не замечая ничего вокруг я открыла дверь и направилась прямиком к интересующему меня шкафу, однако за дверцей не оказалось ничего, я даже пошарила там рукой, издав глухой хлопающий звук. Как досадно!