Темная. Зов Сумрака.

Глава 1.

1568 год, Империя Аррас

Что-то прохладное коснулось моих обнажённых плеч. Едва уловимое прикосновение оставляло на коже приятные узоры, вызывая лёгкую дрожь. Поддавшись движению пальцев, моё тело не желало прерывать контакт. Они щекотали ключицы, шею, уши и возвращались к плечам и груди. Я извивалась, как кошка, получившая ласку, в чужих и незнакомых руках. Глаза не хотели открываться, погружая меня в волну удовольствия.

Внезапно всё прекратилось. Пальцы, которые так нежно ласкали моё тело, исчезли, и я нехотя открыла глаза. Учащённое дыхание остановилось. Вокруг была пустота, и только тёмная ледяная вода под ногами заполняла её. Жар отступил, и на его место пришёл озноб, изо рта пошёл пар. Мне было холодно. Тёмная лёгкая ткань неприятно липла к коже. Мои шаги заставляли воду покрываться рябью.

— La morte prematura, — раздался откуда-то издалека слабый неразборчивый голос.

Никого не было и ничего. Откуда он, определить его направление у меня не получалось, как бы упорно я ни прислушивалась. И я двинулась дальше — не имело значения куда, главное — идти. С каждым шагом лицо обдавало морозным ветерком. Кончики ресниц покрылись инеем, зубы стучали. Я попыталась согреть непослушные пальцы дыханием, потереть ладони друг об друга, но тщетно. Голос застрял где-то в горле, страх сковал сердце и растёкся по телу. Упрямые слёзы спешили вырваться, и всхлип остался немым, как и само это место. Бездушная, беспроглядная пустошь.

За спиной послышались всплески, неспешным шагом кто-то приближался, и чем ближе он был, тем ярче я его чувствовала. Не физически, а внутренним нутром, и уже казалось знакомым мне. Я вздрогнула, когда его горячие пальцы нежно коснулись моей спины, пройдясь вдоль позвоночника, по лопаткам и остановившись на шее. Я не хотела оборачиваться, боясь столкнуться с чем-то страшным.

Кожу опалило его томное глубокое дыхание, и я почувствовала желание прильнуть к нему, как к огню, чтобы согреться, позабыв обо всем. Руки, которые раньше так приятно скользили по моей коже, вызывая дрожь, теперь обвились вокруг моей шеи, сжимая её всё сильнее и сильнее. И только тогда я осознала, что нужно спасаться.

Я царапалась и впивалась ногтями, пытаясь высвободиться, но пальцы будто онемели. Пальцы сжимались всё туже, точно ошейник. Кожу жгло, в нос ударил едкий запах палёной плоти. Крик застрял в лёгких, не находя выхода. В глазах поплыло, заволокло тёмной пеленой. Я извивалась в его руках, но с каждым отчаянным рывком силы покидали меня. Он не отпускал, и я сдавалась, обмякла и повисла на его руках. Слишком слаба. Беспомощно.

— La morte prematura, — словно змея, прошипело над ухом. Меня пробрала дрожь. Я не понимала значения сказанного, но внутренний голос знал. Знал, что это не последняя наша встреча.

От неожиданности я резко распахнула глаза и села на кровати. Щека пульсировала от боли. На мгновение я забыла обо всём, стараясь успокоить испуганное сердцебиение. Руки дрожали, сжимая и разжимая пальцы, пыталась понять происходящее. В горле от жажды покалывало.

Что это было? Я почувствовала лёгкое покалывание на шее и потянулась к ней. В мгновение ока я вскочила на ноги и встала напротив шкафа, на двери которого было огромное зеркало.

— За всё время, что мы вместе живём, ты впервые так быстро проснулась! — услышала я за спиной.

Я была настолько поглощена своими мыслями и осматриванием себя, что все это время не замечала фигуру подруги рядом. Алексия подняла подушку, которую я, видимо, снова уронила во время беспокойного сна. Она задумчиво стряхивала её.

— Если бы только знала раньше, то будила бы только так! — продолжила она.

Я задумчиво снова посмотрела на своё отражение, а именно на зону ключиц, пытаясь все же рассмотреть хоть одно пятнышко. В зеркале была всё та же я, что и всегда. Тёмноволосая, сероглазая девочка-подросток. А на шее всё так же ни следа. Я с облегчением выдохнула.

Сглотнув ком в горле, я протяжно выдохнула, выдыхая вместе с тем неприятные ощущения. Это всего лишь сон. Через пару часов и я забуду о нём, как это бывает с кошмарами. И даже саднящая щека не так меня волновала, как пережитое во сне.

На часах было восемь утра, через час наша небольшая группа должна была собраться в общем зале, а до него нужно ещё собраться и не забыть перекусить. В животе от одной мысли о еде потянуло, а после негромко заурчало. Первым делом нужно распутать свои чёрные непослушные колтуны, так называемыми волосами.

— Садись, — поставив стул за спиной, Алексия пошла к своему комоду.

Она была полностью готовой и успела собрать свои светлые волосы в косу и уложила бубликом на затылке, не забыла и свою излюбленную голубую ленту. Она довольно напевала себе под нос придуманную мелодию, чуть заметно пританцовывая, подол её юбки нежно развивался вслед за ней.

С окна подул приятный летний ветерок, играя с ловцом снов из колокольчиков и цветных кисточек, звон заполнил нашу маленькую комнату. «Музыка ветра» — так его называла моя соседка, сделав его одним дождливым вечером от скуки. По правилам его расположение должно быть у кровати над изголовьем, однако, привлекая внимания любопытных птиц своим звучанием, было решено, что место его в верхнем углу оконной рамы. Алексии нравилось наблюдать за реакцией птиц и их любопытством. Сегодня погода обещает быть теплой и ясной. В столь ранний час солнце уже радовало своим теплом.

— Сегодня такой важный день! Мы должны показать себя во всей красе! — с энтузиазмом воскликнула девушка, сверкнув своими сине-чистыми глазами, расчёсывая мои спутанные волосы, тянув на себя. Я лишь поморщилась.

Я и Алексия оказались в одном и том же учреждении для брошенных детей. К сожалению, так распорядилась судьба, что мы встретились именно здесь.

Иногда мне было её жаль, а иногда я даже завидовала. Несмотря на то что наше жизненное положение было совершенно разным, мы нашли точки соприкосновения. Я росла без отца, но с матерью, а она, как ненужная вещь, была выброшена своими родителями.