Темная. Зов Сумрака.

Глава 2

Отец говорил: «Как бы ни бежал ты от судьбы, она найдет твои следы». Будучи ребенком, мне казалось это слишком сложным и непонятным. И он только смеялся, гладя меня по голове.

Он часто скрывался в саду, будто ища спасения в тишине от чего-то невидимого мне. В тот последний вечер я нашла его там же. Сидел, сгорбившись, в своей потёртой соломенной шляпе, и неподвижный взгляд его уткнулся в одну точку, а пальцы бессознательно мяли какой-то листок. Я не могла понять — то ли это задумчивость, то ли тень тяжёлой мысли легла на его лицо.

— Папа? — я подбежала к нему, и пустота в серых глазах, так похожих на мои, исчезла, вернув им их блеск.

— Это ведь моя малышка! — поднял меня на руки, он закружил. Я смеялась. Я была счастлива.

А на следующий день его не стало… Я помню слезы мамы и как ее лицо менялось, видя она меня, его маленькую копию. Как первое время она избегала меня, просила уйти. А ведь я потеряла отца… Мне остались его глаза и угольно-черные волосы. Моя внешность привлекала внимание приезжих, среди светлых детей я была черным пятном.

— Протея, ты особенная, ведь ты моя дочь! — И я верила, пока не потеряла его и его поддержку.

Я не была особенной, я не имела талантов, и я не была магом.

Порой я чувствовала себя обузой для всех. Протея Лаурд, когда-то будучи счастливым светлым ребенком, что носила цветы для красоты на кухню, приносила радость, не знала боли, исчезла, она закрылась. Осталась я, жалкая ее оболочка.

Сейчас мне так для жизни мало надо, это найти себя, и это будет не здесь. Не в этом месте, где я потеряла часть себя.

— Забери меня… — вырвалось шёпотом, сорвавшимся в надрыв. Всё, что копилось годами — обида на мать, боль от потери отца, ярость к несправедливому миру — прорвалось наружу. Я больше не могла сдерживаться. Горькие, солёные слезы текли по лицу, смешиваясь с пылью дороги. Мне было больно. Невыносимо больно. Я чувствовала себя растоптанной, истаявшей, как свеча.

Дарион прижал меня к себе, уткнувшись в него, я забыла обо всем, только его теплые руки, только его спокойное дыхание…

Оставшийся путь до дома мы шли молча, он хрустел карамелью, беспокоясь, поглядывая на мое опухшее лицо. А мне было слишком стыдно, я смотрела куда угодно, только не в его сторону.

Уже было совсем темно, когда я ворвалась в нашу комнату, свалилась на кровать, укутавшись с головой под одеяло. Я слишком устала от этого дерьма. Я даже не могу разобраться в себе, а прошу что-то от кого-то! «Забери меня…», о чем я тогда думала, прося его о таком, поставила Дариона в неудобное положение, еще и разревелась.

— Стыдоба, — простонала в подушку.

— Тея? — позвала Алексия, через минуту заскрипела соседняя кровать. Пусть думает, что я сплю. Не хочу ее беспокоить своим видом и состоянием. Так я и заснула…

Яркий свет ослепил глаза, и, пару раз моргнув, я увидела наш сад. Бескрайняя поляна была усыпана цветами и ростками вишни, совсем недавно посаженными, вокруг еще виднелась вскопанная земля. Я сидела на скамейке, качая ногами.

— Протея, смотри! — папа протянул мне ярко-красного цвета цветок. Он напоминал большую чашу, вокруг которого плотно собраны заострённые лепестки, похожие на чешуйки. Я взяла толстый, напоминающий древесную корку стебель своими маленькими ручками. Странно, он совсем не пахнет.

— Отгадаешь его название?

Я долго рассматривала цветок, вглядывалась в каждый лепесток, пока у меня не заболели глаза.

— Его назвали в честь одного греческого бога. Он умел перевоплощаться в животных, представляешь? — папа провел своей большой ладонью по моим волосам.

— В любого? — с интересом поинтересовалась маленькая я. Папа рассмеялся.

— В любого. Нравится? — я кивнула, улыбаясь ему.

— Его зовут Протея. Цветок, что не боится ни засухи, ни огня. Он выживает там, где другие гибнут. Символ силы, которая прячется в самых хрупких на вид созданиях. Как и ты, моя девочка. В тебе есть эта сила — просто дай ей вырасти.

— И буря тоже? — перебила я.

— Да, и буря. Он такой же особенный, как и ты, дорогая. Не забывай, Протея, жизнь может быть безжалостна, как пустыня к этому цветку, и ты должна быть готова ко всему. Он сумел найти и отвоевать свое место в мире флоры, и ты сможешь сделать то же самое в этом мире…

Из глаз скатилась слеза.

— Папа… — прошептала я и шмыгнула носом. Даже во сне он поддерживает меня, когда мне так больно…

Символ лидерства, уникальности и мужества, говорите? Как жаль, что я не похожа на тот цветок. Суровая реальность такова, что я не обладаю этими качествами.

Проснулась я не в духе. Воздух в комнате был спёртым и пах пылью, а за окном уже стоял гомон — девочки кричали, смеялись, и их голоса резали слух, будто стекло по стеклу. Я скинула одеяла и направилась прямо в ванную, даже не взглянув на свое отражение. Я знаю, что не найду там ничего красивого, только отеки на лице и беспорядок на голове, и загонюсь еще больше.

В комнате никого не было. На столе лежала записка, написанная аккуратным почерком: «Отдохни сегодня. ЛюЛю, Алексия». Рядом с именем девушки была нарисована смешная улыбающаяся рожица. Как всегда, она тщательно, без изъянов, без лишних складок заправила кровать и убежала помогать.

— Педант, — с улыбкой произнесла я, оглядывая её часть комнаты.

Едва я успела надеть платье и завязать пояс, как в окно с лёгким стуком постучали камушки. Распахнула ставни — и едва увернулась от нового «снаряда». Внизу, подбоченившись, стоял Дарион, и его ярко-голубые глаза смотрели на меня с немой ухмылкой.

— Прошу прощения, — смущенно произнес Дарион.

— Принимается, — заверила я его, слегка удивленная его появлением. Я наблюдала за ним со второго этажа.