Темная. Зов Сумрака.

глава 5

Свет угасал. Лес и его обитатели готовились ко сну, пряча влажные носы в пушистых хвостах. Цветы прощально смыкали лепестки. Между ветвей царил покой.

Тёмные, густые щупальца медленно скользили по корням могучих деревьев и траве, оставляя за собой полосу смерти, трава не просто гибла, а становилась хрупкой и рассыпалась в пыль при малейшем прикосновении. Воздух вокруг колыхался и струился, будто над раскалённым камнем. Там, где проползали щупальца, на мгновение гасли светлячки, а ветер обтекал эти места стороной, неся с собой не запах хвои и влажной земли, а зловещую, абсолютную тишину и сладковатый душок старой меди. Достигнув подножия каменной гряды, сущность устремилась вверх. Вольным облаком она поднималась по каменистому склону.

Последний отсвет на горизонте уступал место сумраку. Туман сгущался в вихре, собирая свои частицы, что тянулись хвостом ввысь по камням. Он становился ярче, плотнее, мрачнее. Увеличиваясь в размерах, туман приобрёл очертания, напоминающие человеческую фигуру. Внезапно он резко вытянулся ввысь и с оглушительным хлопком, от которого на мгновение заложило уши, рассыпался пеплом на землю. Перепуганные птицы взмыли в небо, пролетая над таинственной фигурой в чёрном.

Он жадно вдохнул — воздух затрепетал, втягиваясь в несуществующие лёгкие.

— Скоро, — проскрипело, прошелестело, прозвучало в самом воздухе и безжизненные губы искривились в улыбке."

Я вздрогнула от внезапного ледяного озноба, пробежавшего по коже. Я плотнее закуталась в махровый халат, но его ткань внезапно показалась мне колючей и ледяной.

— Я сама предложила это ему, — кивнула тётя на парня. — Вижу, как твоя мама туже затягивает петлю на твоей шее. А Дарион — единственный, кто вскоре покинет приют и… сможет о тебе позаботиться.

Эти слова сорвались с её губ прежде, чем она отослала нас по комнатам. От такой прямоты у меня перехватило дыхание — никто никогда не говорил о маминых "методах" вслух, и уж тем более так горько и правдиво. Я знала, что моей тете не нравились методы воспитания матери, в уголках её губ давно поселилась усталая горечь от бессилия, но она ничего не могла поделать. А когда пыталась — натыкалась на грубость, что обжигала больнее, чем открытое пламя.

В голове не укладывалось происходящее. Мне нужно было всё обдумать, переварить. От одной мысли о сне по телу пробежала знакомая дрожь, словно от холода. Я так и замерла у двери, сжимая ручку.

— Не войдёшь? — раздался голос за спиной.

Я не ответила. Тогда Дарион подошёл, накрыл своей ладонью мою и повернул ручку. Его прикосновение было тёплым, уже не таким обжигающим, как прежде. Наши руки соскользнули с металла, и мы отстранились друг от друга.

— Ты бледная…

Мы остались одни в полумраке. Дверь закрылась, и мир словно замер; даже пламя свечи прекратило свой танец. Я сжала руку, которая только что чувствовала его тепло. Мне было страшно, и лишь это человеческое тепло придавало сил не сойти с ума. Оно согревало сердце, создавая ощущение безопасности, возвращая в реальность. Это было настоящее, не сон и не кошмар.

Его силуэт возвышался надо мной, но я различала лишь его глаза и отблеск свечи в них. С каких пор они стали казаться мне такими притягательными? Он нежно коснулся моего лица, убирая выбившуюся прядь волос, и медленно провёл по щеке кончиками пальцев.

— Красиво… — сорвалось у него хриплым шёпотом.

У меня перехватило дыхание. В голове пронеслось всё и сразу — и в то же время мыслей не было вовсе. Он засиял в моих глазах, и всё вокруг потерялось на его фоне.

Мне казалось, ещё мгновение — и ноги подкосятся, а я тяжело рухну на пол.

Во рту пересохло.

Прошли долгие секунды, прежде чем он прервал контакт и отступил назад.

Дышать стало легче, но внутри оставалось… разочарование. Я ждала чего-то другого — точно не этого. Откуда у меня такие мысли? Всё это влияние Алексии с её романами.

— Время есть, успеем подготовиться, — наконец раздавил он тишину.

Он отодвинул стул и сел. Я последовала его примеру, опустившись напротив.

Я прочистила горло. Мне нужно было спросить.

— Дарион…

Его глаза снова поднялись на меня. Я собрала волю в кулак, чтобы не утонуть в их глубине.

— Что происходит? Тогда в лесу и… Я не знаю, но меня мучают кошмары! А самое ужасное, что я не помню их, но помню этот беззвучный страх внутри. У меня ощущение, что за мной, нет, за нами следят, и если бы не ты, я бы подумала, что схожу с ума! И этот план с тётей… Когда вы только успели всё обсудить?..

Меня прорвало. Кому-то могло показаться, что я несу чушь, но остановиться я не могла. Всё это копилось снова и снова, а сейчас он — единственный, кто способен мне помочь, и даже из него мне приходится всё вытягивать.

Парень резко напрягся, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, костяшки побелели. Его взгляд стал остекленевшим; он всматривался куда-то сквозь меня, в какую-то внутреннюю бездну, обдумывая что-то и даже не скрывая, что владеет информацией.

— Я маг Синего Пламени. Это наследственное. Я хорошо владею аурой, могу создавать врождённое оружие… но помимо этого я чувствую… — Он замолчал, и в тишине комнаты стало слышно, как трещит фитиль свечи. Он смотрел на меня с мучительной нерешительностью. — Иногда… нет, даже не так. Я не чувствую в тебе ничего чужеродного, но иногда от тебя исходит едва заметный след. Холодная нить, от которой сводит всё внутри, будто от предчувствия бури. И я не понимаю, она часть тебя или просто… привязалась.

Сердце заколотилось так громко, что я боялась, будто он услышит его стук. Холодная волна прошла от висков к кончикам пальцев. Как мне это воспринимать? Как теперь с этим жить? Если он, маг, чувствует себя так беспомощно, то каковы же мои шансы?

— Как… В смысле, что мне делать? Как жить? — в горле застрял ком. Неужели теперь я должна бояться самой себя, собственной тени… своих же снов? Есть ли конец у этого кошмара? И можно ли от него освободиться?