Темная. Зов Сумрака.

Секрет, подаренный к празднику.

— Прежде чем часы пробьют последний час и мир сделает шаг из одного года в другой, послушайте. Послушайте историю, которую шепчут заледеневшие окна, которую повторяет эхо в пустых коридорах, которую знает каждый ребёнок, затаив дыхание глядя в тёмное зеркало в канун Ночи Двух Даров, — прошептала Алексия, угрожающим взглядом скользя по испуганным, но заинтересованным лицам.

Я как раз закончила приготовления в столовой. Столы украсили веточками рябины и еловыми шишками, а вкусности на них лежали на любой вкус и цвет. Желая остаться невидимой зрительницей, я затаилась в сторонке, укрывшись в дрожащей тени свечи.

— Говорят, что время — не прямая дорога. Это великое зеркальное озеро, замёрзшее в глубине мироздания. И у этого озера двое стражей. Два брата, обречённых никогда не встретиться. Старшего зовут Тень Минувшего. Он стоит на берегу Ушедшего. Его плащ соткан из сумерек всех прожитых дней, а глаза хранят немое эхо каждого смеха и каждого вздоха, что уже отзвучал. В его руках — Книга Случившегося. Тяжкий фолиант, где чернилами из пепла записана каждая мелочь, каждый поступок, каждая слеза и улыбка уходящего года. Он помнит всё. И потому шаги его тяжелы, а взгляд печален, ибо груз прошлого не сбросить.

Дети прижались друг к дружке, когда Лекси, поднявшись, нависла над ними. Хихикнув от этого зрелища, я поймала на себе её недовольный шик.

— Младшего зовут Отблеск Грядущего, — продолжила девушка, расхаживая из стороны в сторону, словно выискивая самого слабого из толпы, чтобы зацепиться взглядом и внушить ему ещё больше страха. — Он рождается на берегу Ненаступившего. Он подобен первому лучу на воде — сияющий, но неосязаемый. Черты его лица неясны и переливаются, как миражи жаркого дня, а за спиной у него — Ветвь Нераскрытых Путей. Живой прут хрусталя и света, где вместо листьев зреют сонные бутоны. Каждый бутон — это сон, надежда, обещание. Возможность, которая ещё не стала явью. Он лёгок, как дыхание, но бесконечно одинок, ибо никто не может пройти с ним путь, который ещё не проложен.

Она выпрямилась и с внезапной тоской отвернулась, сделав на лице печаль. Обняв себя за плечи, она прошла к стулу, так и не взглянув на своих слушателей.

— Так и стоят они, спиной друг к другу, разделённые неподвижной гладью озера-зеркала. Тень видит лишь отражение уходящего дня. Отблеск — лишь туман грядущего рассвета, — пролепетала она, плавно махнув рукой к потолку, словно ожидая чего-то, и дети вместе с ней с придыханием подняли глаза.

— Но раз в году, в самую длинную и тихую ночь, случается чудо. — Она опустила руку и наконец мягко улыбнулась. — Лёд времени истончается. Зеркало становится не стеной, а окном. В этот миг братья поворачиваются. И сквозь хрустальную гладь видят друг друга. Не отражение — а иного себя. Тень видит сияние, которого ему так не хватало. Отблеск — твёрдую почву, на которую ему не ступить. И тогда, не сговариваясь, они совершают Обмен. Тень, весь в грузе прожитого, опускается на колено и кладёт перед зеркалом свою Книгу. Он отдаёт тяжесть памяти. Отблеск, весь в трепете возможного, протягивает руку и оставляет перед собой свою сияющую Ветвь. Он отдаёт дрожь неизвестности. Они не могут коснуться друг друга. Не могут произнести ни слова. Они лишь смотрят. И в этом взгляде — вся печаль завершения и вся надежда начала. А с первым лучом нового солнца, когда свет касается зеркала, дары меняются местами. Тень находит у своих ног Ветвь с хрустальными бутонами — напоминание, что даже в самом завершённом прошлом таились миллионы не прожитых жизней. И в его усталых глазах вспыхивает искра удивления.

Она воодушевилась и, подпрыгнув, присела рядом, встретившись взглядом с парой десятков заинтересованных глаз, казалось, готовых слушать её вечно. Я постаралась незаметно подползти ближе, но Лекси, заметив движение, растянулась в улыбке ещё шире.

— Отблеск же обретает тяжёлую, мудрую Книгу — прочный фундамент, на котором можно строить воздушные замки будущего. И его неясные черты на миг обретают твёрдость.

Она неспешно подошла ко мне. В её руках была та самая книга «Легенды о Тени и Отблеске», которую она с каким-то благоговением протянула сидящей на корточках мне. К сожалению, веточки пихты у меня не оказалось, но девочка, державшая голую веточку с ягодками, протянула её, и я, поблагодарив, передала её Алексии. Та довольно кивнула и приняла дар.

— Так год сменяется. Не по воле бездушных шестерёнок, а по вечному договору между памятью и мечтой. Между тем, что было, и тем, что может быть. И потому… — она сделала паузу, прижимая мой дар к груди, не сводя с меня своих ярких глаз, — в Ночь Двух Даров люди чистят зеркала, чтобы братьям было легче увидеть друг друга. Оставляют у отражения символы старого года — свой Дар Тени. И прячут за зеркало зёрна новых надежд — свой Дар Отблеска. Веря, что в священный миг между полночью и рассветом, где-то на краю мира, два одиноких стража вновь склонятся к зеркалу времени, чтобы обменяться грузом и светом. И подарить миру ещё один шанс…

Нас окутала тишина, нарушаемая лишь треском огня в камине и еле уловимым шепотом свечей. Но вскоре дети захлопали с криками «ЕЩЕ!»

— Ха-ха… — засмеялась Алексия, явно довольная реакцией. Я отступила в тень, уступая ей все сливки внимания. Всегда харизматичная и яркая, Алексия была достойна этого.

— Как тебе? — сквозь крики спросила Лекси. Я только пожала плечами, и прежде чем она успела надуть губы, ответила:

— Каждый раз лучше предыдущего!

Она озарилась ещё больше.

— Всем пора за стол, — проговорила я, отвлекая от всеобщего гама толпу и вспомнив, зачем я на самом деле здесь.

— Не забудьте оставить память прошлого у окон! — прокричала Алексия, прежде чем все отправились на праздничный ужин.

Иметь зеркала с таким количеством детей было опасно, поэтому у нас была традиция оставлять дары у окон, где в стёклах тоже было отражение. И дети оставляли всё то, что им было не жалко, или то, от чего готовы были отказаться, чтобы получить новое. Я наблюдала, как маленькие человечки бегали со своими игрушками, не зная, как поступить, но стоило упомянуть, что если они не поторопятся, всё самое вкусное съедят, как они сразу определились с выбором. Это не могло не позабавить нас.