Тёмное дело | Проект «r»

Глава 4. Треск под полом

Дни сливались в один серый поток, полный шума молотков и запаха свежих досок, но под этой обыденностью таилась тревога, которая росла, как трещина в бетоне, незаметная сначала, но углубляющаяся с каждым часом. Дом Романа постепенно обретал форму: стены поднимались, крыша ложилась ровными слоями, и Озан с его командой работали молча, но эффективно, словно выполняли не ремонт, а какой-то ритуал. Альберт наблюдал за ними издалека, притворяясь, что занят своими делами, но внутри него зрело решение — проверить Озана, понять, кто он на самом деле, и для этого нужна была приманка, что-то, что могло бы вызвать его истинный интерес.

Вечером, когда солнце уже скрылось за холмом, оставив небо в оттенках ржавчины, Альберт подошёл к Озану, который стоял у пикапа, протирая инструменты. В руках у Альберта была старая папка, потрёпанная, с пожелтевшими страницами, на которых виднелись схемы — не все, лишь фрагменты, достаточно, чтобы заинтриговать, но недостаточно, чтобы раскрыть тайну. — Вот, — сказал он, протягивая папку. — Нашёл в развалинах. Может, это поможет с ремонтом. Чертежи старого фундамента, там есть пометки о скрытых отсеках. Озан взял папку медленно, пальцы его скользнули по обложке, и в глазах мелькнуло что-то, похожее на голод, но он быстро спрятал это под маской вежливости. — Спасибо, — произнёс он с лёгким акцентом. — У нас в Турции говорят: старые бумаги — как корни дерева, всегда что-то скрывают. Я посмотрю. Он улыбнулся, но улыбка вышла слишком ровной, как будто репетировал её перед зеркалом.

Ночью Альберт не спал. Он сидел в домике, прислушиваясь к звукам снаружи — ветру, шуршанию листьев и чему-то ещё, тихому треску, будто под полом кто-то шевелился. Яна легла рано, но он слышал, как она ворочается, бормочет во сне слова, похожие на имя отца. В какой-то момент он вышел, фонарь в руке отбрасывал длинные тени, и направился к стройке. Там, под свежими досками, что-то привлекло его внимание — на одной из них, ещё не прибитой, проступали странные узоры, белесые, как грибница, переплетающиеся в паутину. Он коснулся их пальцем, и поверхность показалась теплой, почти живой, будто под ней пульсировала кровь.

Утром Озан вернулся с папкой, но Альберт заметил, что страницы перетасованы, а на одной из них — едва заметная пометка карандашом, символ, похожий на тот, что был на кольце. — Полезно, — сказал Озан, возвращая её. — Там есть интересные детали о проводке. Может, под полом что-то спрятано? — Возможно, — ответил Альберт, глядя ему в глаза. — Я подумаю, стоит ли копать глубже. Озан кивнул, но в его движениях появилась нервозность — он слишком часто оглядывался, слишком пристально смотрел на фундамент.

Днём, когда бригада работала, Альберт спустился в подвал, который они начали расчищать. Там, в углу, под слоем пыли, он нашёл ещё один фрагмент — тонкую нить, похожую на провод, но гибкую, как корень. Когда он взял её в руки, она слегка дрогнула, и в голове мелькнула мысль: это не металл, это часть сети, прорастающая сквозь землю. Он спрятал её в карман и вышел, чувствуя, как Яна смотрит на него с холма — она подошла ближе, чем обычно, и в её взгляде было беспокойство. — Что-то не так? — спросила она тихо, когда они остались одни. — Этот Озан… он знает больше, чем говорит, — ответил Альберт. — Я оставил ему приманку, и он клюнул. Теперь ждём, что он сделает. Яна кивнула, но в её глазах мелькнула тень страха. — А если он не один? Если это часть чего-то большего? — Тогда мы будем готовы, — сказал он, но в голосе не было уверенности.

Вечером, когда бригада уехала, Альберт вернулся к стройке. Папка лежала там, где он её оставил, но теперь на досках узоры стали заметнее — они тянулись, как вены, образуя паутину, которая напоминала карту. Под одной из досок раздался тихий треск, будто что-то ломалось внутри земли. Он опустился на колени, приподнял доску и увидел: в трещине, в глубине, шевелились тонкие нити, белые, полупрозрачные, прорастающие вверх, к свету. — Это начинается, — прошептал он себе. — Сеть оживает.

Озан, уезжая в тот вечер, не знал, что Альберт следит за ним. В зеркале заднего вида его лицо исказилось на миг — не улыбка, а гримаса, будто он боролся с чем-то внутри себя. Он достал телефон, набрал номер и тихо сказал: «Я нашёл след. Она растёт. Но они подозревают».