Тёмное проклятие

Глава 4. Малышу трудно дышать

Слышался звон мелкого бубенца, из тех, что продаются в сувенирных лавках с экзотическими товарами, а по тёмному лесу бежал парень. Спотыкаясь о торчащие из-под упавшей листвы сухие ветки, со сбившимся дыханием, молодой человек уходил от погони.

Он обернулся, чтобы проверить, далеко ли преследователь. Страх застилал глаза кровавой пеленой, но отчётливый треск веток под ботинками преследователя говорил о том, что погоня близко. Парень побежал дальше, едва не врезаясь в стволы деревьев. Но удача отвернулась от него в том миг, когда нога зацепилась за корягу, и молодой человек растянулся во весь рост на мёрзлой сырой листве. Расцарапанные в кровь ладони обожгло болью. Парень успел поднять голову, чтобы заметить качающиеся на тонких стебельках белые цветы, когда мир померк.

Слыша завораживающий шёпот слов сквозь вату, молодой человек старался вздохнуть, но почему-то воздух не хотел больше проталкиваться в лёгкие, а через несколько мгновений парень перестал чувствовать пальцы рук и ног. Тело переставало слушаться, веки словно налились свинцом, и только сердце неумолимо толкало кровь по сосудам. До слуха молодого человека достиг мелодичный свист, словно кто-то насвистывал песню.

«Говорят, у умирающего человека слух угасает последним. Я слышу свист. Только свист. Меня убили. Это шестьдесят седьмая смерть, что я видел».

Держа в руках фотографию пропавшего парня, Харпер очнулся от кошмара, вскочив с кровати в чужой комнате и стараясь отдышаться. В ушах всё ещё стоял перезвон бубенца.

– Майкл Карсон умер, – прошептал Крис и дрожащими пальцами достал из кармана тонкий блокнот в мягкой обложке и поспешно записал, чтобы не забыть детали видения. – Гора, преследователь, холод, свист, белый цветок.

«Я больше не хотел видеть чью-то смерть».

***
Кристоферу семь лет. Мальчик читал книгу, сидя за столом, когда в каморку почтальонки постучалась и заглянула молодая женщина.

– Твоя мама куда-то ушла? – поинтересовалась она.

Мальчишка обернулся:

– Она делает обход, собирает письма из ящиков.

– Я вот хлеба испекла, – улыбнулась женщина. – Поешьте обязательно.

В руках у соседки оказалась тарелка с двумя четвертинками ржаного каравая. Тёплую кофту она не застегнула на круглом животе. Крис подошёл к женщине и протянул руки за угощением:

– Спасибо!

Но как только его руки коснулись посуды, мальчик услышал звон бубенца и внезапно начал кашлять, всё сильней и сильней.

– У тебя всё хорошо? – встревожилась соседка, придерживая за плечо мальчика, который заходится в кашле.

– У малыша… – еле выталкивая из горла слова, произнёс Кристофер, – у малыша горло болит.

Мальчик указал пальцем на женщину, и та непроизвольно погладила свой большой живот.

– Он не может дышать, – кашляя, просипел Крис.

«Видеть то, что нельзя – настоящее проклятие».

Через несколько дней мальчик шёл из школы домой, когда внезапно на дороге перед ним появилась соседка:

– Ты тогда зачем сказал мне это?

Живота у неё уже не было. Рядом с ней остановились ещё три женщины.

– Я просто переживал за ребёнка, – пролепетал мальчишка. – Простите.

– За что? – гневно воскликнула соседка. – За то, что у моего ребёнка пуповина вокруг шеи обвилась?

– Всё не так, – промямлил Крис. – Я…

– Мой здоровый малыш умер из-за твоих слов! – завопила женщина.

Она наклонилась к мальчику и начала трясти его за плечи, срывая голос в крике:

– Ты дьявол! Ты тоже умри! Умри!

Губы Кристофера задрожали, а из глаз брызнули слёзы от такого несправедливого обвинения.

– Тоже умри! – визжала соседка, а мальчик болтался у неё в руках, как тряпичная кукла. – Тоже умри!

 Женщины схватили безутешную мать, заставляя отпустить Криса.

– Хватит! – увещевали её односельчанки. – Перестань!

– Умри! – бесновалась соседка. – Умри!

Из переулка вышла почтальонка с большой коробкой. Увидев, что её ребёнка обижают, женщина бросила на землю коробку, рассыпав письма на дорогу, и кинулась к Кристоферу.

– Женщина, перестаньте! – селянки пытались оттащить разъярённую мать от мальчика.

Почтальонка подбежала и оттолкнула соседку, прикрывая собой сына:

– Вы что делаете?

Мама обеспокоенно посмотрела в заплаканное лицо Криса и спросила:

– Всё хорошо?

Односельчанки забрали с собой безутешную женщину приговаривая:

– Не изводи себя. Всё в руках Божьих.

Через несколько часов почтальонка с сыном шли по улице в сторону автовокзала. Женщина несла большую дорожную сумку, а на плечах ребёнка висел рюкзак, полный вещей.

– Мама, я плохой человек? – спросил Кристофер.

– Нет, – промолвила почтальонка. – Я знаю, что ты хотел ей помочь.

– Что такое сверхъестественный? – понурив голову, мальчик медленно переставлял ноги. – А бесноватый? Люди говорят, что я одержимый дьяволом.

Мать в изнеможении от пережитого остановилась, положила сумку на землю и присела перед сыном, чтобы объяснить:

– Просто ты непохож на других. Ты особенный. Это не потому, что они тебя ненавидят. Они боятся тех, кто отличается от них.

– Не хочу отличаться, – из глаз ребёнка полились слёзы.

Всё что мать могла в этот миг, это крепко обнять сына, стараясь не разрыдаться в ответ. Сколько раз им ещё придётся срываться с насиженного места и спешно покидать очередной посёлок или городишко из-за беспочвенных обвинений в проклятии и одержимости?

***

Воспоминания о соседке, потерявшей ребёнка и готовой линчевать семилетнего мальчика, отвлекли патрульного от кошмара, где Майкл Карсон умер в его видении. Дверь комнаты открылась, и вошла мать парня, неся круглый поднос с горячим чёрным чаем в прозрачной чашке. Крис, до сего момента сидевший на краешке кровати, встал и взял протянутый напиток:

– Спасибо.

– Осмотрели всё? – уточнила женщина.

– Да, – растерянно кивнул Харпер.