Тёмное проклятие

Глава 27. Мне хватит твоей смерти

Облачённый в парадную форму полицейского, Кристофер сидел за своим столом, уйдя в собственные мысли. Из глубокой задумчивости молодого человека вывел голос Тайрона Стефенсона, который хлопнул напарника по плечу со словами:

– Наш младшенький сегодня славно потрудился.

Харпер встрепенулся и обвёл взглядом коллег. Все полицейские в общем зале были одеты в такую же парадную форму. Рядом с креслом Криса стоял Томас Хиггинс, поправляя на голове фуражку. Сержант Стефенсон отхлебнул кофе из пластикового стакана с крышечкой.

– Я сегодня видел детектива Дженнифер Мэдли, – медленно, с паузами проговорил Харпер, как будто не совсем веря собственным словам.

– Что? – опешил Хиггинс, бывший напарник Мэдли.

– В здравом уме? – удивлённо уточнил сержант Стефенсон и, когда Крис изумлённо посмотрел на Тайрона, объяснил. – Говорят, она с ума сошла после смерти брата.

– Это неправда, – заступился за прежнюю напарницу Томас.

– Если неправда, то почему она ведёт себя, как псих? – резонно заметил Стефенсон.

Харпер огорчённо отвернулся, снова погрузился в свои мысли, но Хиггинс неожиданно сообщил:

– По словам свидетеля, пропавшую Монику Хэндерсон видели в том районе.

Кристофер даже вскочил, услышав последние слова Томаса, а тот продолжал:

– Высока вероятность того, что она скрывается где-то в радиусе десяти километров.

– Монику Хэндерсон видели рядом с той станцией метро? – округлил глаза Харпер.

– Да бред это всё, – недоверчиво протянул Стефенсон. – Иначе бы её уже поймали.

– И Мэдли не может спать дома, – добавил Хиггинс.

– Ещё бы, – поёжился сержант, огорчённо покачав головой, – там она нашла брата мёртвым. Как тут уснёшь?

Воспоминания двухлетней давности накрыли полицейских. Кристофер сквозь зубы заметил:

– Если бы тогда не перепутали ДНК Моники Хэндерсон…

– Жуть, как не свезло, – поддержал Стефенсон и, в который раз за прошлые годы, задал себе вопрос. – И почему именно тогда перепутали образцы ДНК?

– Эй! – В зал вошёл детектив Байронс, прижимая к животу форменную фуражку, и скомандовал. – Собрались все до единого!

Пожилой детектив оглядел присутствующих и с сомнением уточнил:

– Это все?

– У кого выходной – тоже позвали, – отрапортовал Хиггинс. – Поедут сразу туда.

– Да? – обрадовался Байронс. – Идём!

Полицейские, хором ответив: «Да!» и надев фуражки, гуськом отправились вслед за пожилым детективом.

***

Дженнифер Мэдли вернулась в «свою берлогу», где обитала в последние два года. Просторное помещение в цокольном этаже, голые бетонные стены и пыльные трубы вдоль потолка. Внутри никаких дверей, просто умывальник перед входом и металлические колпаки вместо абажуров, света которых явно не хватало, чтобы рассеять полумрак в тёмном полуподвале. Никаких обоев, напольного покрытия или штукатурки. Подобная красота ни имела никакого значения.

Пройдя мимо не распакованных коробок с вещами, бывший детектив скинула тёплое пальто бомжеватого вида благодаря лоскутному шитью, которое напоминало заплатки. Под верхней одеждой оказалась бордовая кофта крупной вязки и серая футболка с чёрным кантом. Пальто полетело на диван, а вот утеплённые сапоги с мехом наружу, напоминавшие особую обувь коренного населения Аляски, так и остались на ногах.

В жилище было всё необходимое – магнитные доски вдоль всей стены с фотороботами и заметками, принтер и копировальный аппарат, микроскопы, тумбы с выдвижными ящиками для документов, два рабочих стола, заваленных записями. В одном углу простой кухонный гарнитур и небольшой холодильник, где достаточно места лишь для одинокого человека. В противоположном углу – штанга для одежды с вешалками-плечиками и складная сушилка для белья. В эту минуту в кармане джинсов зазвонил телефон. Номер оказался незнакомым. После стандартного: «Алло!» Дженнифер услышала женский голос, заявивший с нескрываемой иронией:

– Алло? Это Моника Хэндерсон. Если сдамся, тоже выплатите вознаграждение?

– Идиотка, – в трубке зазвучал другой женский голос, недовольный и насмешливый одновременно. – Разве это прокатит?

Мэдли не удостоила позвонивших ответом и сбросила вызов, слыша заливистый смех на том конце провода. Бывший детектив подошла к одному из бумажных листов, висевшему на доске. На нём было записано четыре телефонных номера, два из которых уже были зачёркнуты. Красным маркером Дженнифер перечеркнула ещё один ряд цифр. Женщина отошла на шаг и оглядела стену. На семи альбомных листах оставалось по одному или два ещё не проверенных номера. На тринадцати других были указаны адреса, большая часть из которых уже была также зачёркнута.

Мэдли подошла к невысокому железному шкафу, раскрыла дверцы и достала с полки плоскую чёрную коробочку квадратной формы. Привалившись спиной к стене, словно у неё подкашивались ноги, Дженнифер сползла на пол. Внутри коробочки обнаружилась белоснежная тканевая салфетка, сложенная вчетверо, а на ней – бритвенное лезвие.

В тот страшный день окровавленное лезвие от безопасной бритвы лежало рядом с Джонатаном Мэдли. Вот только брат никогда не пользовался подобной бритвой. Перед глазами бывшего детектива вставали картины, которые невозможно стереть из памяти. Неподвижное тело Джонатана, вокруг которого крупными пятнами растекались лужицы тёмно-бордового цвета. Дженнифер, хватающая брата за плечи и прижимающая к его себе, в попытке нащупать биение пульса на сонной артерии молодого человека.

«Я всю жизнь была детективом. Но когда родного человека убили у меня, узнала, что многие любят посмеяться над чужим горем. И таких людей больше, чем я могла себе представить. Но мне всё равно. Я не намерена бороться с целым миром».

– Моника Хэндерсон, – тихо произнесла Мэдли, медленно протирая белой салфеткой давным-давно отмытое от крови лезвие. – Мне хватит твоей смерти.