Тёмные Дары. Книга 2: Город проигранных душ

Глава 1 (Часть 2)

Полицейский участок им. Арчибальда Годсби, Дарквилль.

Тем же вечером

За всю историю существования Дарквилля как территориальной единицы, у города сменилось три шерифа. Бенджамин Альберт Хаммер шел третьим по счёту. Почему всего три? Должно быть, во многом это объяснялось спецификой места: преступлений здесь практически не совершалось, так как половина жителей и сама была не в ладах с законом, а будучи отправленным на «поселение» в их богом забытый (во всех смыслах) городишко – особо-то и не пошалишь. Предыдущие блюстители порядка благополучно ушли на пенсию «своим ходом», а так как работёнка была, в общем-то, не пыльная, то и получалось, что каждый из них отмотал на своём посту около тридцатки с небольшим. Что ж, неплохо – можно сказать, всю свою жизнь делу отдали. Ну, почти.

Но, как говорят, всему хорошему в этой жизни рано или поздно приходит конец. Пришёл он и для Хаммера, вернее, с его приходом к должности шерифа...

-- Сэр, я закрываю участок? Наши просто все ушли уже, а я обещал Венди вернуться сегодня домой пораньше – всё-таки юбилей у тёщи, чтоб её… - Молодой патрульный, Чак Холанд, неловко рассмеялся, поздно осознав глупость выскользнувшей изо рта шутки. Маленькая голова с большими ушами заёрзала в дверном проёме, словно парень не мог определиться – стоит ему полностью зайти в кабинет, или всё же не рисковать? Хаммера все побаивались – и Чак не был исключением.

-- Давай, – кивнул шериф: он как раз собирал со стола бумаги, одновременно пытаясь дотянуться огромным ботинком-«трактором» до стоявшей на полу коробки. Когда ему все же удалось подцепить её носком и подвинуть ближе к себе, мужчина с нескрываемым удовольствием швырнул в нее целый ворох старых документов. Коробка ухнула – и с шумом выдохнула целое облако жёлтой пыли, от чего шериф тут же закашлялся, пытаясь разогнать пыльную завесу огромной волосатой ручищей.

-- Э-э-э, сэр? Может, помощь какая нужна? – неуверенно протянул патрульный, хотя сам весь сморщился, точно запечённая картофелина.

-- А? Да не-е, не. Спасибо, Чез. Можешь идти. О, и передай эту коробку в архив, если тебе не трудно. Тут все нераскрытые дела за 48-й год – я с ними уже закончил.

Чак ненавидел, когда начальник называл его «Чезом», сразу чувствовал себя каким-то сырным пирогом, но эта долбаная субординация… Никто не позволял себе и слова сказать поперек горла шерифа, да и кто бы вообще рискнул что-то возразить этому двухметровому верзиле, одна только нога которого в обхвате могла быть равной всему туловищу Чака? А ведь он (Чак) был далеко не самым худым в участке.

Услышав про «сорок восьмой», полицейский насторожился: в последнее время, шеф взял в привычку регулярную проверку старых дел, преимущественно так и не раскрытых. Ясно, что он что-то искал – но что? Ленни из архива уже замучался выдавать ему коробки с доками – шериф аккуратностью не отличался, а потому все дела возвращались к нему в таком виде, словно побывали в шредере и помойке одновременно.

-- Конечно, сэр.

Патрульный быстро заскочил в кабинет, подхватил с пола коробку - и с нескрываемым облегчением выскользнул обратно в коридор. Одно только нахождение с Хаммером в общей комнате заставляло покрываться мелкими мурашками кожу Холанда, и, хотя причина такого поведения собственного организма была ему хорошо известна, молодой человек посчитал нужным всё же не искушать судьбу, и не задерживаться наедине с шерифом дольше, чем того требовал служебный этикет.

Кожа над верхней губой патрульного покрылась мелкими бисеринками пота, сердце в груди скакало словно сумасшедшее. Прислонившись спиной к двери маленького кабинета, гордо именуемого «архивом», Чак глубоко вдохнул – и также шумно, как это недавно сделала коробка в его руках, выдохнул – пытаясь усмирить пустившийся галопом пульс. В этот миг дверь кабинета Хаммера неожиданно приоткрылась, и оттуда, в свою очередь, высунулась большая лохматая голова:

-- Чез, эй! Ты тут ещё? – тёмно-зелёные глаза шерифа как-то странно поблёскивали.

-- Да-а-а, - приглушенно протянул патрульный.

-- Я, слышь-ка, что спросить хотел… Морковку будешь??

В одну секунду Чак Холанд уронил коробку перед комнаткой-архивом и, не говоря ни слова, стрелой вылетел в открытые двери участка, будучи при этом прямым, точно проглотил палку.

***

Посмеиваясь короткими, «рычащими» смешками, Хаммер прошёл до конца коридора и закрыл всё отделение на ключ. Он еще долго слышал возмущенное бормотание Чака, быстрым шагом бредущего к своему дому, на юбилей к столь «обожаемой» тёще…

Вернувшись к себе в кабинет, мужчина неспеша разложил старое кожаное кресло, служившее ему же и кроватью, задернул жалюзи как можно плотнее и включил пыльную настольную лампу, исполнявшую сегодня роль «ночника». Матовое стекло осветило помещение мягким светом, так что на минуту могло показаться, что вы находитесь в самой настоящей комнате. Однако Хаммер не торопился лечь спать. Напротив, это было его самое любимое время суток – рабочий день окончен, коллеги разошлись по домам, а ночь в городе обещала быть тихой и спокойной. Красота.

Упав в кресло, мужчина с наслаждением закинул ножищи на крепкий дубовый стол, приняв классическую позу шерифа из американских вестернов. Расстегнув тесный ворот хлопковой рубашки, он облегченно выдохнул, почувствовав, как мышцы расслабляются, сбросив наконец-то бремя долгого трудового дня. Завершающим аккордом должна была стать свежая кубинская сигара, заботливо припрятанная им в верхнем ящике маленького комода, служившего для шерифа хранилищем всех самых ценных вещей.