Тёмные Дары. Книга 2: Город проигранных душ

Глава 9 (Часть 1)

Глава 9

Голоса в моей голове

Грослин Кроу вновь стояла посреди огромного каменного зала, в подземном склепе их семейства, окруженная лишь холодной сырой тьмой и тринадцатью мраморными фигурами, каждая из которых имела свое собственное выражение лица. Девушка не могла сказать, откуда – но она точно знала, что лица статуй выражают весь спектр человеческих эмоций – от похоти и сострадания – до по-детски наивной радости и искренней ярости праведника. В руках у неё вновь была открытая банка рыбных консервов, а внутри – сверкающие десятками разноцветных граней, идеальной формы, чистейшие бриллианты.

Грослин неприятно было находиться здесь одной, она громко позвала сестёр – но те, похоже, её не слышали, так как в ответ раздалось лишь эхо собственного голоса девушки, и какое-то, не вполне ясное, шипящее бормотание. Старшая Кроу попыталась напрячь глаза, чтобы разобрать хоть что-то в этом липком полумраке, однако за пределами мраморного круга из статуй стояла фиолетово-чернильная темнота. Высокая блондинка физически ощущала на себе взгляды мертвенно-бледных истуканов - даже их головы были все как одна склонены набок в каком-то выжидающем жесте, словно они чего-то ждали от неё. Каменные складки их прекрасного платья ниспадали до земли и были вырезаны столь искусно, что в них чувствовалась особая динамика – казалось, требовался лишь крошечный миг, малейшее слово – и все они сорвутся с мест, убегая от своей живой пленницы по одним, только им известным, делам.

Девушка двинулась вдоль круга, разглядывая старинные статуи. Очень скоро её взору открылись незамеченные ранее детали: так, у каждой фигуры имелся в руках некий предмет, значение которого было известно, разве что, лишь его хозяйке. Одна из мраморных красавиц держала в руках тонкий длинный меч, напоминающий древневосточную катану, другая одной рукой придерживала складки ниспадающей юбки – в то время, как во второй умудрялась удерживать одновременно свисающие с указательного пальца жемчужные чётки и маленькую круглую склянку, внутри которой угадывалась некая сияющая жидкость.

Третья скульптура была, пожалуй, самой высокой и внушительной из всех, ибо находилась в самом центре круга: волнистые мраморные волосы развевались за её спиной точно крылья, а персиковый мрамор тончайшей тоги, в которую было обернуто стройное тело статуи, казалось, светился изнутри мягким розоватым светом.

На лице этой «мраморной королевы», как условно назвала её про себя Грослин, читалось величайшее равнодушие ко всему миру. Спокойствие, плавно перетекающее в холод познания – вот как наиболее точно можно было описать это состояние. На вытянутых перед собой руках, фигура легко удерживала огромную раскрытую книгу. Величественная и осознающая свою Силу – фигура из благородного камня хранила в своих объятиях таинственный древний фолиант, в котором, как нутром чувствовала Грослин, были записаны ответы на многие из тех вопросов, что роились в её голове последние пару часов. Девушка попыталась заглянуть под обложку старинного гримуара, ещё не до конца понимая, что именно рассчитывает там найти. Однако ей удалось лишь прочесть название книги, выгравированное большими золотистыми буквами на белоснежной поверхности камня.

«Сияющие, или Трактат о тринадцати Святых Девах», - прошептала золотоволосая Кроу. Стоило ей произнести последние слова, как девушка услышала чёткий механический звук, напоминающий поворот шестеренки в заржавевших настенных часах. Грослин тут же с ужасом огляделась по сторонам – неужели здесь ещё где-то есть площадка-лифт, по типу той, с помощью которой они с сёстрами и попали в это треклятое хранилище?? Она попыталась протиснуться в узкое пространство между статуями, однако всё было тщетно: каменные «Девы» словно обладали своим собственным разумом, и, похоже, не очень-то стремились отпускать внезапно забредшую к ним гостью. Проём, ещё недавно казавшийся вполне надежным, чтобы через него выбраться – мгновенно сжался до размеров мышиной норы – не оставляя ни малейшей надежды на избавление от столь «прохладного» общества.

Грослин начала физически ощущать подступающий приступ паники: ладони мгновенно взмокли, а в мозгу засвербило, точно сквозь плотный слой мыслей к ней настойчиво пробивалось нечто назойливое и неприятное, нечто – вроде того воспоминания, за которое стыдно и которое так хочешь забыть, но которое время от времени неожиданно всплывает в твоей голове, заставляя лицо предательски краснеть, а знакомых удивленно спрашивать «что с тобой?», или участливо интересоваться – не поднялось ли у тебя кровяное давление.

Опустив взгляд на свои руки, девушка невольно вскрикнула – вместо драгоценных камней, в банке шевелилось целое полчище дождевых червей, радостно блестевших от влаги, словно они только что выползли из мягкой жирной земли – порадоваться весеннему солнцу. Один особенно шустрый червячок уже успел выбраться из банки, и даже по-хозяйски обвить большой палец старшей сестры. Фыркнув от отвращения, Грослин выронила ожившие «консервы», и бесцеремонно смахнула с руки непрошенного гостя.

В ту же минуту, позади светловолосой девушки раздался смех. Тихий и ехидный, он словно разъедал душу на куски, подобно кислоте, по капле вытекающей из пробитой канистры. Грослин медленно обернулась. Перед ней, прямо посреди каменного круга, стояло большое овальное зеркало, выполненное в человеческий рост. Оправа его была отлита из фигурного чугуна, в котором угадывались очертания водяных лилий и завитков ползучего Плюща – таких же, что красовались на местных воротах, ограждающих туманный город от мира обычных людей. Зеркало было наклонено вперёд, поэтому Грослин не сразу заметила странности, происходившие с её отражением.