Темные сны Парижа

Глава 10. Невысказанные слова

Эмили вернулась домой, разожгла камин и устроилась в кресле, завернувшись в плед, который пахнул лавандой и чем-то ещё — воспоминаниями о бабушке, которая когда-то вязала его долгими зимними вечерами. Она взяла в руки чашку горячего какао, обжигая ладони, но тепло казалось таким далёким, будто не могло добраться до её сердца. Закрыв глаза, она попыталась успокоиться, но мысли, как назойливые мухи, кружились вокруг Люсьена Морено и того, что она узнала сегодня. Его имя, его наследие, его проклятие — всё это было теперь частью её.

Ей хотелось поделиться с Рафаэлем, услышать его голос, даже если это будут оправдания. Она набрала его номер, но телефон звонил долго и безнадёжно, пока не перешёл на голосовую почту. Она попробовала ещё раз через час, но результат был тот же. Эмили почувствовала, как лёгкое раздражение поднимается из глубины, как пузырьки воздуха в кипящей воде. Они едва знакомы, она знала это, но почему-то его молчание казалось ей предательством. Что он скрывает? Почему он не отвечает?

Ближе к пяти часам вечера Рафаэль написал ей сообщение: «Извини, был занят. Можешь дать свой адрес?» Эмили набрала текст, но пальцы дрожали, будто она признавалась в чём-то запретном. Она отправила адрес, а через четверть часа раздался стук в дверь. Она подошла к двери, заглянула в глазок и увидела его. Рафаэль стоял на пороге, слегка улыбаясь, но его глаза были тусклыми, будто он нёс на себе груз, который не мог сбросить.

Она открыла дверь, и он вошёл, смахнув с плеч снег.

— Привет, — сказал он, его голос звучал устало, но в нём всё ещё была та самая лёгкость, которая так привлекала её. — Извини, что не отвечал. Я был... занят.

— Всё в порядке, — ответила Эмили, хотя её сомнения не исчезли, а лишь затаились где-то глубоко внутри. — Проходи.

Он сел на диван, и Эмили налила ему чашку чая. Она заметила, как он избегает её взгляда, когда она села напротив в кресле.

— Ты выглядишь усталым, — осторожно заметила она, стараясь не говорить с интонациями матери, которая допрашивает ребёнка.

— Да, просто не выспался, — он ответил, чем вызвал в ней ещё больше подозрений. — Бывает.

Эмили хотела спросить, что именно не дало ему спать, но так и не решилась. Вместо этого она рассказала ему о своём разговоре с Анри, о Люсьене Морено, о том, что она — его потомок. Рафаэль слушал внимательно, но его лицо оставалось непроницаемым, будто он уже знал всё это.

— Это звучит... странно, — наконец сказал он, его голос был ровным, но в нём чувствовалась какая-то натянутость.

— Мне страшно, — призналась она, её голос дрогнул. — Я не знаю, что делать дальше.

Рафаэль посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти нежное. Он протянул руку и взял её ладонь в свою. Его пальцы были холодными, но прикосновение согревало её изнутри.

— Ты не одна, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Я здесь. И ты сильнее, чем думаешь. Мы разберёмся со всем вместе.

Эмили почувствовала, как её напряжение немного ослабло. Касание его рук было успокаивающим, как глоток горячего чая в морозный день. Она посмотрела на него и улыбнулась, хотя в её улыбке всё ещё читалась неуверенность.

— Спасибо, — прошептала она.

Они сидели так несколько мгновений, пока Рафаэль не отпустил её руку и слегка отодвинулся.

— Знаешь, — начал он, его голос звучал теперь более уверенно, — я кое-что нашёл в архивах дедушки. Материалы, которые могут быть полезны. Если хочешь, завтра можем встретиться в кафе на площади Сен-Пьер. Я принесу их тебе.

Эмили удивилась, но кивнула.

— Конечно, я буду рада. В какое время?

— Допустим, в полдень? — предложил он. — Там тихо, и мы сможем спокойно всё обсудить. Я напишу тебе название и адрес.

— Хорошо, — согласилась она. — В полдень.

Рафаэль улыбнулся, но в его глазах всё ещё читалась лёгкая усталость.

— Мне пора, — сказал он, вставая. — Тебе нужно отдохнуть, да и мне тоже.

Эмили поднялась вместе с ним и проводила его до двери. Возле порога Рафаэль остановился и повернулся к ней. Он слегка наклонился и деликатно, но тепло обнял её. Эмили на мгновение замерла, чувствуя, как её сердце забилось чаще. Его объятие было лёгким, почти невесомым, но в нём чувствовалась искренняя забота.

— Спокойной ночи, Эмили, — тихо сказал он, отпуская её.

— Спокойной ночи, — ответила она, стараясь скрыть лёгкое смущение.

Он вышел, и дверь закрылась за ним. Эмили прислонилась к ней изнутри, чувствуя, как её щёки слегка горят. Она вздохнула, погасила свет и направилась в спальню. Ложась в постель, она думала о завтрашней встрече и о том, что Рафаэль может ей рассказать. Её сомнения в нём всё ещё не исчезли, но она чувствовала, что их связь становится крепче. Или это просто иллюзия? Она закрыла глаза, пытаясь отогнать мысли, но они, как тени на холсте, продолжали шевелиться в её сознании.

Сон так и не шёл, поэтому Эмили поднялась и подошла к окну, раздвинув тяжёлые шторы. Город за стеклом казался застывшим, словно погружённым в зимнюю спячку. Крыши домов, покрытые тонким слоем инея, блестели в лунном свете, как будто их посыпали алмазной пылью. Где-то вдалеке виднелся силуэт Эйфелевой башни, подсвеченный огнями, которые мерцали, словно звёзды, застрявшие в паутине ночи. Она вздохнула, и её дыхание оставило на стекле мутный след. Мысли снова вертелись вокруг Рафаэля. Почему он пришёл именно сейчас? Что он скрывает? Или, может быть, он сам боится чего-то?

Завернувшись в плед, Эмили забралась с ногами в кресло, наблюдая за язычками пламени в камине и вспоминая слова бабушки о том, что зимние ночи самые длинные и самые тёмные. Огонь танцевал, отбрасывая тени на стены, и она не заметила, как её глаза закрылись. В полудрёме её снова начали преследовать образы: тени на картине, которые шевелились, голос Люсьена, зовущий её из глубины холста... Она услышала тихий стук в дверь и сначала подумала, что это лишь отголосок её снов. Но звук повторился — настойчивый, но осторожный.