Тёмные свадебные обеты

3 глава. Гриффиндорцы.

Лирисия тихо вошла в комнату номер восемь, где царил полумрак, такой мягкий и обволакивающий, будто старинный плед, хранивший тепло множества вечерних разговоров. Воздух пах тонким ароматом лаванды и чего-то чуть сладкого — возможно, яблочной карамелью. Скрипнув одной из старых, натёртых до блеска половиц, Лира опустила на диван бумажный пакет с ещё тёплыми сладостями, и сама устало опустилась на постель. Матрас поддался, чуть прогнувшись под её весом, словно признавая в ней хозяйку и предлагая укрыться от дневной суеты.

Комната, как будто притихшая в ожидании её, встретила Лиру ласковым шелестом занавесок. Сквозняк легко перебирал их складки, придавая свету, льющемуся из-за оконной рамы, игривую подвижность.

Из-под кровати бесшумно, будто вынырнув из тени, показалась белая кошка. Её грациозные движения напоминали плавное скольжение танцовщицы. Это была Рорри — пушистая, как облако, и гордая, как маленькая королева. Её глаза, глубокие и синие, как лужа под вечерним небом, сверкнули в полумраке. С приглушённым мурлыканьем она взобралась на живот Лиры и устроилась там, свернувшись мягким клубком.

Лира медленно, с нежностью, провела рукой по её тёплой спине. Под пальцами чувствовалась шелковистая, гладкая шерсть. На шее Рорри поблёскивал камень — крошечный, но яркий, точно кристалл замёрзшего утреннего солнца. Это был подарок, который Лира выбирала вместе с братьями — Кайраном и Валерием. И теперь при каждом лёгком движении камень отбрасывал на стены комнаты крошечные радужные зайчики.

— Как ты, моя хорошая? — шепнула Лира, её голос прозвучал, как мягкий ветер в саду. Рорри ответила тёплым, довольным урчанием, прижимаясь к ладони.

Но тишина нарушилась внезапно и резко: с гулким щелчком дверь ванной отлетела к стене. Кошка вздрогнула и почти вскочила, но Лира, не изменив выражения лица, продолжила гладить её, и это быстро вернуло Рорри в состояние спокойного довольства.

В комнату, закутанная в полотенце, с ещё влажными от душа волосами, вошла Парвати. Щёки её чуть порозовели от тепла, а карие глаза блестели — то ли от удивления, то ли просто от бодрого настроения. Она широко улыбнулась при виде Лиры.

— О! Лира, привет! — воскликнула она с искренней радостью, — Я только что проснулась.

— Доброе утро, Парвати, — тихо ответила Лира. Её голос был мелодичным, будто прикосновение к струне арфы, и в нём чувствовалась глубокая, лениво текущая задумчивость.

Парвати направилась к шкафу, на ходу сдёргивая полотенце с головы. Дверца скрипнула, и изнутри на неё обрушился хаос: кофты, платья, шарфы, носки — всё лежало в беспорядочной куче.

— Ты же пойдёшь с нами в Хогсмид? — спросила Парвати, выудив из недр шкафа ярко-синюю кофту с жемчужными пуговицами и начав переодеваться, не особо заботясь о порядке вокруг.

Лира потянулась, изгибая спину и ощущая приятную усталость после утренней прогулки. Воздух в комнате был свежим, как первая страница новой книги.

— Да, конечно, — кивнула она, задумчиво глядя на мотыльковый узор на занавеске.

— Лаванда ушла на свидание, — сообщила Парвати, уже натягивая кофту. — А Гермиона, скорее всего, сидит в библиотеке. Ты же знаешь — суббота для неё почти праздник. День домашних заданий.

Лира чуть улыбнулась уголком губ — так, будто её коснулось лёгкое воспоминание. Затем, будто что-то вспомнив, она повернулась к Парвати, глаза её засияли новым светом.

— Слушай… А мне нужно делать домашку? — спросила Лира, лениво приподняв одну бровь и с невесомой улыбкой глядя на Парвати.

Та рассмеялась — звонко и непринуждённо, словно её ничто в этот момент не тревожило. Она аккуратно развесила пижаму на резной деревянной лесенке, ведущей к её кровати, украшенной разноцветными подушками и оборками.

— Думаю, нет, — сказала она, пожимая плечами. — Ты же не проходила с нами те темы. Забей, — добавила она с лёгкой усмешкой, берясь разбирать одежду, которую Лаванда, кажется, швыряла по комнате, не заботясь о порядке.

Лира наблюдала за ней с лёгкой задумчивостью, чувствуя, как кошка на подушке начинает громко мурлыкать. Она на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь этим звуком, таким родным, тёплым, почти домашним. Потом, как будто вспомнив о чём-то важном, она открыла глаза и перевела тему:

— А в библиотеке только учебные книги? — спросила она, и в голосе её зазвенела искра интереса, как будто она наконец нащупала нить, ведущую туда, где ей действительно будет хорошо.

— О, там намного больше, — оживилась Парвати, закрыв шкаф и повернувшись к подруге. — Там много книг. А ещё — ограниченная секция. Но туда просто так не пройти, нужно разрешение преподавателя. Там книги о запрещённых зельях, древней магии… ну, ты понимаешь.

— Хочу что-то про зелья, — тихо проговорила Лира и бережно переложила Рорри на подушку. Кошка недовольно мяукнула, зевнула, свернулась клубком и тут же уснула.

Лира подошла к своему чемодану у стены и начала осторожно разбирать вещи. Пальцы нащупали флакон духов — тот самый, о котором она с утра забыла. Стекло приятно холодило ладонь. Она поставила флакон на стол, как нечто важное, к чему ещё вернётся.

— Зелья? — переспросила Парвати, окинув Лиру внимательным взглядом. — Ну, тогда тебе точно стоит заглянуть туда. Некоторые книги такие старые, что пахнут пыльным временем. Ты открываешь страницу — и будто слышишь, как она шепчет.

Лира слегка улыбнулась. Её взгляд стал мягче, теплее, будто она вернулась в какое-то дорогое сердцу воспоминание.

— Мама всегда говорила, что зельеварение — это искусство, — сказала она тихо. — А я ей верила. У нас дома была старинная книга — с инициалами на кожаном переплёте. Я ещё тогда едва умела читать, но листала её с благоговением. Кажется, она пахла сушёными травами.