Темные воды минувшего

ЧАСТЬ 4

В гостиной Айви-коттеджа тетя Агата и тетя София мирно вышивали подушечки, обсуждая события в мире.

- Мне сказала старая мисс Олридж о том, что ей поведал ее троюродный брат, отставной лейтенант флота. Оказывается, Горацио Нельсон вовсе не был застрелен при Трафальгаре пулей марсового стрелка с французского корабля. Потому что попасть так точно в цель на таком расстоянии, да еще сидя в корзинке на шатающейся мачте невозможно! А на самом деле, - она вытянула шею к собеседнице и прошептала зловещим шепотом, - его отравили! Тайные враги!

- Чем?

- Он разгар битвы решил подкрепиться, попросил чашку чаю, а ему подмешали яду в черешневое варенье!

- Этого не может быть! Кто же варит варенье из черешни?!

И в этот момент в тихую комнатку ураганом влетела Агнес.

- Тетя, мне позарез нужна ваша помощь. И ваша, и тети Софи, и даже Оливии… Творится черт знает что…

- Дорогая Агнес, что за выражения, о Боже!

- Да это неважно. Важно вот что. Во-первых, я заходила к мистеру Бэзуорту…

- Но это неосмотрительно! Одинокий джентльмен… и ты с ним наедине!

- Одинокий джентльмен был пьян как свинья, и спал беспробудно. А вот ребенок у них совершенно заброшен, и я боюсь, что он помрет с голоду. Суда по всему, за ним смотрела покойная сестра мистера Бэзуорта, а сейчас смотреть некому. Прислуга – глуповатая кухарка, я бы ей ребенка не доверила. Ребёнок погибнет, брошенный на произвол судьбы…

- Что же ты предлагаешь?

- Привлечь священника и забрать ребенка к кому-нибудь домой. По крайней мере на то время, пока мистер Бэзуорт не протрезвеет…

- У тебя потрясающая способность совать нос не в свои дела, - заметила Оливия, - этак ты попадешь в неприятности…

- Положим, Господь наш тоже совал нос в те дела, которые касались помощи несчастным, и тоже влип в неприятности…

- Что ты говоришь такое!

- А ты считаешь смерть на кресте недостаточными неприятностями?

- Ты говоришь о нем в таком легковесном тоне, дорогая…

- Да при чем тут тон, дело в сути. Если бы я могла Господа нашего позвать сюда, и спросить его мнения, я уверена, он был бы на моей стороне…

- Слава Богу, что ты этого не можешь. Впрочем, на место действия обычно принято вызывать, наоборот, Темного Лорда, - тут Оливия стыдливо прикрылась веером, - а Спаситель по вызову не бегает…

- Кстати, я всегда над этим думала, почему дьявола можно вызвать, а Бога – нет. Дьявол что – меньше завален работой или просто более коммуникабелен?

- Агнес, ты переходишь всякие нормы. И это слово… оно неприличное!

- Да ну их, эти нормы. Ребенок голодный. Должен же кто-то что-то сделать!

- Если созвать завтра заседание нашего Цветочного комитета… может, мы что-то и решим? – робким голоском встревает тетя Софи.

- Если это поможет делу – сзывайте.

- И да, дорогая Агнес! Надень сегодня к чаю то свое новое платье, с бахромой, ну – зелененькое. Сегодня у нас великий день! - пропела тетя Агата самым томным голосом, густым, как патока.

- А по какому поводу?

- Мистер Феннел, - пенсне Оливии блеснуло, а в голосе прозвучало откровенное превосходство, - сделал мне предложение.

- Моя дорогая Оливия оказала мне честь, - голос мистера Феннела рассыпался, как сахарный песочек, - свадьба через месяц.

- Надеюсь, ты разделишь нашу радость, - приторный тон Оливии был невыносим.

- Что значит, разделю – да я счастливее всех на этой помолвке, - выпалила Агнес, - как я понимаю, вы переедете в дом мистера Феннела? Надеюсь, тебе там будет уютно.

При мысли о том, что Оливия не будет ей ежедневно отравлять жизнь своими нравоучениями и великопостным видом, Агнес и впрямь ощутила прилив счастья.

- Не сомневайся, дорогая. Когда мы поженимся, можешь навещать нас в любое время.

- Непременно, Оливия. Должна же я буду полюбоваться на твоё семейное счастье, если мне Бог не дал собственного.

- Ну зачем ты так говоришь, душечка, ты еще так молода, - возразила тетя Софи.

– Я надеюсь, настанет день, когда и ты найдешь свою пару, - пропела Оливия.

«Знала бы ты, что за письма лежат у меня в сумочке», - усмехаясь, думала Агнес.

- Знаете что, - проворковала она внезапно, подарив всем присутствующим ослепительную улыбку, - раз сегодня такой знаменательный день, помолвка и все прочее… У меня появилась сентиментальная идея. Надпишите мне открытку на счастье? У меня есть открыточка, мне будет приятно сохранить ее на память с вашими пожеланиями!

Открытка приносится, и обрученные – Оливия и Феннел – склоняются над ней, с перьями в руках.

- Ээээ, что написать? – спрашивает мистер Феннел.

- Ну, скажем: «Милой кузине моей возлюбленной невесты Оливии, которой она всегда была любимой подругой…»

- Кстати, мы ждали твою новую подругу, но она что-то не пришла, - проворковала тетушка Агата.

- Мэри! – окликнула служанку тетя Софи, - а миссис Купер не присылала записки, что ее не будет?

- Не присылала, мэм, - отвечала Мэри, - а только мне сейчас Молли сказала… это не та Молли, которая у мистера Смита. А та, которая кухарка у мистера Эддингтона…

- И что же она сказала?

- А то, что ейный муж, мистер Купер сегодня помер, где-то в четыре часа пополудни, ей мясник сказал из лавки, а ему Дейзи, кухарка Куперов…

- Так мистер Купер умер! Бедная Беатрис! – ахает тетя Софи.

- Умер, - эхом отзывается Агнес, и чувствует, как по ее спине пробегает нехороший холодок.

- Да-да. В самом деле, она достойна сочувствия, - процедила Оливия с такой ехидной улыбкой на лице, что Агнес хочется вылить ей на голову свою чашку чаю.

- А когда похороны?

***

На кладбище Агнес охватила легкая, светлая печаль. Кладбище вовсе не казалось ей мрачным – напротив, светлым, тихим местом где можно наконец-то отдохнуть от всего, отравляющего людям жизнь. "Единственное место, где уже нас никто не обидит", думала она, созерцая серые, кое-где покосившиеся каменные кресты и одинокого мраморного ангела с отбитым носом. Мелкий, холодный, отвратительный дождь лил на протяжении всех похорон, но думы Агнес были о другом: она вспоминала разговор с покойным незадолго до его смерти.