Темные воды минувшего

ЧАСТЬ 10

- Вы не можете так, - шепчет моряк. – Я искал ее, искал ребенка, и теперь, когда мы вместе… Нет! Я вам ее не отдам!

Он стоит, закрывая собой Беатрис, готовый сражаться насмерть, если придется…

- Сэр, сопротивление коронеру при исполнении…

- Она невиновна! – кричит Роджер в отчаянии.

Коронер вздыхает и говорит почти увещевающим тоном:

- Сэр, все улики указывают на нее одну. У нее был мотив – двойной мотив – отомстить Лайонелу Бэзуорту, во-первых, и отнять ребенка, своего ребенка – во вторых.

- Но отчего же она не забрала ребенка сразу, если главный мотив - ребенок?

- Это просто, сэр, - пожимает плечами коронер. - Как бы она убегала с ребенком на руках? И, кроме того, если бы она забрала ребенка, сразу было бы ясно, что ребенок – это мотив; и это сразу привело бы следствие именно к ней… А вот забрать ребенка потом,– это другое дело. Она очень расчетлива, поверьте!

- Я вам не верю… Я вам ее не отдам! – восклицает Роджер.

И тут рука Беатрис ложится на плечо моряка..

- Это, видно, моя судьба, Роджер, - говорит она обреченно. - Ее не переспоришь. Не лезь в драку, это бесполезно.

- Бет, - тормошит ее моряк, - но ведь ты не…

- Конечно, нет, но судьба всегда отнимает у меня счастье, как только мне кажется, что оно уже в руках. - Беатрис вынимает из сумочки ключ и отдает его моряку. - Это ключ от моего дома. Идите туда с ребенком. Позвольте мне, - оборачивается она к коронеру, - написать записку служанке! И дайте мне напоследок обнять мою девочку!

Коронер, поджав губы, кивает, затем поворачивается к Агнес.

- А вас, мадемуазель, я имею честь поздравить. Вы храбро боролись за своего жениха, и вы добились признания его невиновности!

- Господи, Агнес, какое счастье! Я всегда знала, что мистер Парсон невиновен! – с рыданием в голосе произносит тетя Софи, бросаясь Агнес на шею.

- В какое ужасное время мы живем, что такого достойного человека могли заподозрить! Но все позади. Слава Богу, голубка моя, может он еще сделает предложение! – шепчет тетя Августа.

- И подумать только, что мы принимали ее в своем доме, эту двуличную особу, миссис Купер! – подает голос Оливия. - Агнес, почему ты плачешь?

Подавленная и расстроенная Агнес тихо выбирается из комнаты и бредет сама не зная куда по комнатам и лестницам. Наконец, бессильно опускается на ступеньку. Перед ее глазами вдруг встает бледное лицо Беатрис, и ее потрясенный возглас: «Ты?!» - обращенный к Лайонелу Бэзуорту.

- Она ничего не знала, - всхлипывает Агнес. – Она невиновна, она даже не знала, что он живет в Грин Медоуз!

***

Вечером того же дня в Айви-коттедже появился отпущенный на свободу Невил Парсон. Он вошел спокойный, невозмутимый, премило раскланялся со смущенными тетушками, упомянул дождливую погоду, сказал комплимент Оливии, любезно принял из рук тетушки Софи чашку чаю и поинтересовался отсутствием за чайным столом мисс Мэйси. В ответ тетушка Софи только всплеснула руками.

- Мы так рады, так рады, что вас оправдали, - защебетала она. - Мы с самого начала знали, что вы невиновны. Может, вы утешите нашу бедную Агнес, а то она плачет с самого утра…

- В самом деле? – с некоторым беспокойством осведомился мистер Парсон и отставил недопитую чашку. – Она у себя? Вы не возражаете, если я поднимусь к ней?

***

Через пять минут Агнес уже рыдает у Невила Парсона на груди.

- Бедная Беатрис… все улики указывают на нее, но я все равно почему-то не верю, что это она – вот не верю, и все – душа не верит. Она, когда увидела Бэзуорта, сказала: «Ты?!», и так сказала, что я вдруг поняла – она знать не знала, что он в Грин Медоуз живет, она никогда его тут раньше не видела! И еще раньше, когда я сказала ей, что ее ребенок жив, она так плакала и так благодарила меня. Она не знала, что ребенок жив, и тем более не могла знать, что ребенок у Бэзуортов – так никакая актриса не сыграет.

- Тогда кто?

- Не знаю. Они все, - Агнес потыкала пальцем в неопределенном направлении, - уверены, что убийцей могла быть только женщина.

- Почему?

- Ну, мистер Бэзуорт слышал крики - он сам сказал, что Глэдис кричала. Коронер считает, что мужчина убил бы одним ударом, или оглушил, и она не успела бы и раза крикнуть. А если кричала, значит, ее убивали несколькими ударами и поэтому это была слабая женщина, которая не способна нанести один удар страшной силы, поэтому она ударила Глэдис много раз, потому она и кричала…

Агнес внезапно ахнула и уставилась в пространство.

- Я же видела ее! Мертвую Глэдис! У нее на голове был след только от одного удара! Ее в морге отмыли, и я помню: удар был только один!

- То есть, убийцей был мужчина?

- Кто бы ни был убийца – мужчина или дама - но убита Глэдис была первым же ударом. И синяков на теле тоже не было. Один удар и все, она мертва - а значит, она не кричала! Она просто не могла кричать!

- А Бэзуорт сказал, что кричала?

Ахнув, Парсон и Агнес, смотрят друг на друга, охваченные одновременно одной и той же догадкой.

- А! Я вспомнила, - шепчет Агнес. – у него же на манжете было пятно от сажи, у Бэзуорта, а кровь была - на рукояти кочерги. Я еще подумала, где он так запачкался?! А все потому, что кочергу для удара он схватил за нижнюю часть…

- Но зачем хватать кочергу за нижнюю часть? – недоумевает Парсон.

- Да затем, что… У него еще вот тут, на животе было отчетливое пятно, тоже от сажи. Он вырвал кочергу из рук Глэдис! Смотрите!

Агнес подбегает к камину и хватает кочергу.

- Представьте, что я – Глэдис, а вы – Бэзуорт. Мы ссоримся… вы мне угрожаете… я кричу: не подходи! – и хватаю кочергу за рукоять! Но вы все рано пытаетесь подойти, и я ткнула вас нижним, загнутым концом кочерги так, что осталось пятно на сорочке, отпечаток вот отсюда, - Агнес показывает пальцем на загнутый конец. - Вы рассердились, схватили ближний к вам конец кочерги и выдернули ее из моих рук, так что я теряю равновесие и падаю на вас… Потом вы меня оттолкнули, и в гневе…