Темных дел мастерица

Глава 1. Тленность бытия и прочие тюремные «радости»

Хорошего бухгалтера найти трудно, поэтому Вера Павловна уже двадцать лет в федеральном розыске.

© Старая шутка

Плохая была идея — поменяться местами с двойником из другого мира, чтобы избежать ареста в своем. Только перенеслась, как меня посадили в тюрьму! Чтобы избежать казни, я пошла на сделку с таинственным незнакомцем.

Он предложил безумную вещь: притвориться темной ведьмой и найти шпиона при дворе. А я… очень хотела жить.

***

— Так, Йорик, закончилась моя красивая жизнь бухгалтера с зарплатой в пятьдесят тысяч. Вот и верь после этого мужчинам. А ведь как красиво пел: «Я отвезу тебя в Дубай, Жанна! Купим квартиру и машину! Ты только вот здесь поставь подпись и здесь…»

В камере воняло испражнениями. В углу скрючился скелет, прикованный кандалами к стене. Обычный такой, человеческий. От сырости и времени кости стали хрупкими, а на запястьях и лодыжках появился бурый налет. Рядом валялись остатки каких-то тряпок, по которым постоянно бегали тощие крысы.

Я назвала скелета Йориком. В честь персонажа Шекспира. Когда ты сутками сидишь в каменном мешке, где из собеседников либо твоя поехавшая крыша, либо охранники с сальными взглядами, становится не до морали. Все равно меня казнят. Или сделают что похуже, как с той девицей из соседней камеры.

— Короче, Йорик. Никогда ничего не подписывай без проверки, — я облизнула пересохшие губы и поскребла лоб. — Это я тебе, как бывший бухгалтер, говорю. И мужикам не верь. Ты им душу нараспашку, а они тебе статью за мошенничество и денежные растраты на миллионы.

Волос я не касалась. За последние две недели они полежали на гнилой соломе, их дергали охранники, и все местные блохи, кажется, свили в них уютные коконы. Теперь это не роскошные рыжие кудри, а птичье гнездо. Воробьи обязаны построить в них новую ячейку общества после моей кончины. Не пропадать же добру, правда?

— Думаю, меня повесят. Или сожгут, — поцарапав сломанным ногтем корочку на губе, я вздохнула. — Что у вас делают с преступниками? Господи, я даже не знаю, за что сижу! Прикинь? Как говорится, попала!

Незнакомка с рыжими волосами и курносым носом обещала свободу. Десять, может, пятнадцать лет — столько мне светило за собственную дурость. Я оказалась в патовом положении. Никто не гарантировал, что суд встанет на мою сторону. Подписи есть? Украденные деньги? Все. Виновна по всем статьям.

Юристы разводили руками, полиция давила. А спустя день после допроса ко мне пришла незнакомка с безумным предложением…

— Эх, Йорик, Йорик… — я сморгнула слезы. — С попаданством не то что бизнеса, магии не дают! Лучше бы на сделку со следователем пошла. Авось скостили бы несколько лет за непроходимую тупость.

Скелет оказался хорошим слушателем. Не осуждал, молчал, вникал в проблемы. Да и вообще стал единственным, кто понимал меня. Незнакомка не уточнила, что в другом мире и время иное, и языки.

Толком я ничего не разглядела. Как очнулась в подворотне, так меня сразу схватила местная полиция. Больше всего позабавили их бриджи и синие мундиры. Будто передо мной актеры из исторического сериала про Бонапарта.

Дура, ой дура. Лучше бы молчала и не отсвечивала!

Синяки на руках и теле сходили плохо, разбитая губа постоянно ныла, потому что я сдирала едва появившуюся корочку. Бестолковая боль помогала не сойти с ума.

За последние две недели я повидала столько, что моя психика адаптировалась. Теперь я болтала со скелетом, ела заплесневелый хлеб без возражений, пила жидкую дрянь, воняющую кислой капустой, и мутную воду из проржавевшей кружки. И молилась. Много молилась.

Чтобы не пришли, а лучше забыли про меня. Превратиться бы в такой же скелет, чем сдохнуть в муках на помосте. Я почти уверена, что в этом диком мире казни до сих пор считаются публичным развлечением.

Раздался знакомый скрип, и тело по инерции сжалось чуть ли не в узел. Я на слух определяла шаги охранников, поэтому затихла и старалась не дышать. Трое остановились у дальней камеры. Вдалеке подрагивал огонек газовой лампы — не слишком яркий, но позволяющий разглядеть каждого пленника.

Шаги приблизились. Моя камера находилась в конце длинного коридора, так что я сразу поняла — охрана идет сюда. В груди все сжалось, словно воздух испарился из легких. До ушей долетели негромкие разговоры: двое мужчин с высокими голосами посмеивались, но когда третий отдал хлесткий приказ, замолчали.

Тишина, снова шаги. Я одернула край подранной домашней футболки, затем обтерла влажные ладони о джинсы. К решетке потянулись длинные тени в треуголках. Вздрогнув, я обхватила колени и непроизвольно всхлипнула.

Конец.

— Йорик, — выдавила я шепотом, не глядя на скелет, — кажется, нам пора расставаться.

Господи, надеюсь, мои мучения будут недолгими.

Мужчины никуда не торопились. Один встал впереди, двое других замерли позади него, и свет от лампы как раз падал на их довольные рожи. Я узнала охранника, который во время допроса ударил меня по лицу. Тощий, невзрачный, он походил на бродячего пса и вонял так же. Ему не понравилось, когда я укусила его.