Тёмный бог академии

Глава 44. Город артефактов

Точно псих!

— Вы вдвое! Что вы здесь делаете?! — раздается грозный крик.

А затем шелест шагов по сухим листьям. Голос, кажется, принадлежит куратору. Но проверить не могу — не получается разорвать зрительный контакт с этим темным богом, будто кто заколдовал!

— Дэмиан! — рычит Ранд.

Но темный бог ему не подчиняется. Он продолжает всматриваться в мое лицо, словно пытаясь украсть все его черты, и особенно глаза. Желваки играют. И лишь спустя семь секунд Дэмиан отступает.

— Что тебе, Ранд? — рычит на брата.

— Здесь Я задаю вопросы. Какого демона вы оба в лесу во время отбоя? — рычит куратор.

— Сам не видишь? Исправлю косяки старшего брата. Учу его подопечную, как не сдохнуть при первой же встрече с демоном, — злостно скалится Дэмиан.

— Не припомню, чтобы ты ради кого-то так напрягался.

— Не припомню, чтобы ты брал смертников в отряд, — отсекает Дэм, а затем кидает взгляд на меня.

Но уже другой. Какой-то горький.

— С тебя теперь должок, ромашка, — говорит он и возвращает отобранный камертон.

Уходит прочь, теряясь между черных стволов высоких сосен.

— Ты в порядке? — спрашивает меня куратор.

Смаргиваю, ибо все это время так пристально смотрела Дэмиану вслед, что глаза пересохли.

— В порядке, — отвечаю Ранду, а у самой щипит рана на плече.

— Это еще что? Он сделал? — куратор кидает злобный взгляд в сторону, где исчез Дэмиан.

Шипит, но сделать уже ничего не может.

— Погоди, — роется в нагрудном кармане и достает оттуда маленький плоский сверток. — Присыпь рану заживляющей пудрой. К утру должна затянуться.

— Спасибо, — Беру шероховатую бумагу.

Ледяная. Либо же после огненного тела темного бога, все вокруг кажется холодным.

— Возвращайся в лагерь, я осмотрюсь, — велит мне Ранд.

Киваю, и молча, как положено солдату, исполняю приказ. Пробираюсь тем же путем, что и шла, но не могу не оглянуться в сторону “поля боя”, где остался наставник.

Ранд сказал, что это ускоренный курс бойца. Для меня это так. Это возможность. Но у куратора есть и другой мотив, и теперь я начинаю догадываться, какой именно.

Вернувшись к костру, вижу, как Нотт передает пост Дэмиану. Блондин, хоть и стоит лицом ко мне, но не замечает меня. А темный бог, будто уловив мое бесшумное приближение, поворачивает голову. Но так и не взглянув, быстро отворачивается.

Как бы ни хотелось признавать, он мне только что помог, хоть и сделал это чересчур жестоко. И вовсе не ради команды, как заявил.

Я четко видела его взгляд. Нужно быть глупой, чтобы не понимать, что он означал. И если все так, как я думаю, то это еще одна проблема.

Однако не стоит спешить с окончательными выводами. У меня все еще нет части воспоминаний, и нет возможности взглянуть на картину целиком. Я могу во всем ошибаться.

— Яра, что с тобой? — охает Нотт, когда подхожу ближе к палаткам и костру. — Вы оба, что, подрались?

— Просто упала, — отзываюсь я.

— Нашлись? — на поляне появляется Бьянка.

Вряд ли ее заставили искать нас с Дэмианом посреди ночи. По звукам можно было быстро понять, где мы оба пропадали. Наверное, девушка отходила в кусты.

— Богиня всемилостивая! Дэмиан, ты ранен?! — охает Бьянка, заметив, как язычки пламени отражаются на липкой крови на его плече.

На моем - крови почти нет. Значит, я нанесла богу рану куда глубже, чем он мне.

— Погоди! У меня есть отличное средство! — суетится Бьянка.

Достает что-то из нагрудного кармана, а Дэмиан тем временем молча опускает взгляд к моим рукам. Точнее к маленькому свертку, который дал мне Ранд.

— Дай я нанесу порошок, чтобы не было заразы, — спешит помочь богу девушка.

Нотт кидает в нее предупреждающий взгляд и тихо шипит что-то в духе:

— Чего ты пристала? Просто отдай! Когда Дэмиан принимал чью-то помощь?

— А что в этом такого? Мы команда — ранен один, страдают все, — отпихивает блондина Бьянка и подходит вплотную к Дэмиану.

— Разрешишь помочь? — спрашивает она.

А темный бог смотрит на меня. Секунда. Вторая, затем усмехается, но как-то горько, ядовито.

— Наноси, — разрешает он ей.

Отворачивается от меня, опускается на бревно у костра и, расстегнув пару ремней, оголяет натренированное плечо, но делает это так, чтобы рану я не увидела.

Отворачиваюсь. Тошнота подступает к горлу. Она же смешивается со злостью. Но на что именно я злюсь, понять не могу.

На то, что этот бог поддался? Ему ведь ничего не стоило предотвратить удар. Теперь хочет, чтобы меня совесть замучила, а еще всем подряд разрешает себя латать?

Так, а чего я закипаю, как чан над костром? Никто не просил его устраивать мне тренировку на выживание! И я тоже между прочим ранена, хотя сражаться не собиралась!