Темный дар адептки Мелинды

15.Ужасная новость.

— Адептка Мелинда Крэйн с этого момента учится на первом курсе бытового потока, — ровным тоном сообщил Дарстоун, собираясь уходить. У меня сердце билось в горле от волнения и неловкости, а лицо горело. Терпеть не могу попадать на всеобщее обозрение!

Я уже мысленно выбрала самый дальний угол аудитории, куда собиралась сбежать, как только лорд, наконец, уйдёт. Но нет. Это был ещё не конец.

— Ах да. Адептка Крэйн, жду вас сегодня вечером, — небрежно обронил ректор, слегка повернув ко мне голову. Но голос-то по-прежнему был слышен всем! Воздух начал звенеть от обострившегося интереса, донеслись шепотки и смешки, но лорд будто этого не замечал. Кивнув на прощание, он, элегантный и равнодушный, вышел за двери. Оставив маленькую меня на растерзание толпе!

— Кхм, ну что ж, леди Мелинда, — неловко кашлянул в кулак мистер Жарбит. Профессор был похож на шарик, маленький и круглый, с зелёными короткими волосами. Болотного цвета кожа сразу выдавала в нём полукровку гоблина, но лицо и уши были маленькими, как у людей. — Садитесь, и продолжим.

Я повернулась и вдруг заметила Аби, махающую мне рукой с дальних рядов. От облегчения едва слёзы на глазах не выступили, видеть знакомое лицо после публичного представления было очень приятно. Я тенью шмыгнула к Эбигейл.

— Ну ты даёшь, подруга! — тихо присвистнув, она подняла большой палец вверх. — Эффектное появление. Все наши от зависти съели свои карандаши, сам лорд-ректор лично привёл! — Аби захихикала, заставив меня улыбнуться.

Профессор Жарбит продолжил рассказ, а в моей тетради появилась запись:

“Общая магия. Виды: левитация, невидимость, порталы”

Через два часа, когда мы сидели в другой аудитории с тёмными стульями, там появился ещё один заголовок:

“Медитации. Основы концентрации при работе с силой любых видов”.

И последнюю лекцию я написала в обед:

“Личная безопасность при взаимодействии разных направленностей волшебства”

— Фух, первый день, конечно, сокращённый, но что-то я уже устала.

Поток бытового факультета медленно разбредался кто куда. Бо́льшая часть народу возвращалась в общежитие, как и мы с Аби, спокойным шагом шедшие по симпатичной аллее, укрытой пышными кронами вековых дубов. Наверное, они росли тут с основания Аркилора.

— И правда, — я неожиданно широко зевнула, — прилечь бы…

— Ой, и не говори, — подруга тряхнула волосами, тоже прикрывая рот рукой.

На входе в корпус мы расстались, и я зашла в свою комнату-кладовую. Сусу там не оказалось. Приоткрытая дверца шкафа живо напомнила мне утренний конфуз, заставив слегка покраснеть. Так, все, выкинуть из головы!

С разбегу плюхнувшись на кровать, я прикрыла глаза. Всего пару минуточек полежу и переоденусь…

Проснулась резко, будто толкнули.

Сколько времени прошло? Я посмотрела в приоткрытое окно, куда заглядывало закатное солнце, заливая золотым светом всё пространство. Ну надо же, проспала полдня! Сейчас, наверное, почти закончился ужин! Чертыхаясь, подскочила, торопливо приводя себя в порядок после сна. Быстро переодевшись, вылетела наружу, ожидая увидеть кучу народа в коридорах.

Но там было пусто. Внутри заворочалось дурное предчувствие, встреча с Потрошителем ещё не стёрлась из памяти, и я замерла, вздрогнув от громкого стука, с которым закрылась дверь в комнату.

Тишина не была полной — из внутреннего дворика доносился приглушённый гомон. Сделав глубокий вдох, чтобы обуздать колотящееся сердце, я направилась туда.

Чем ближе я подходила к выходу в сад, тем сильнее нарастала тревога. В хаотичном шуме начали различаться отдельные ноты: шелестение листьев от ветра, девичьи голоса и… рыдания. Надрывистые, горькие мужские рыдания. Я ускорила шаг.

Открытый коридор закончился, и, обойдя одну из каменных колонн, я вышла на улицу. В лицо мне ударил ветер. Осмотревшись, заметила здесь почти всех девочек с потока. Они стояли группами по несколько человек, в простых платьях. Кто-то кутался в кофту и шаль, а кто-то тер себя руками за плечи, пытаясь согреться, как будто выскочили сюда второпях. Некоторые держали газеты и украдкой вытирали слезы.

— Что случилось? — я подошла к ближайшей паре бытовичек, аккуратно тронув одну за плечо.

— Ох, — девушка с тёмным коротким каре шмыгнула носом, — такое несчастье…

Вторая, с рыжим хвостиком, просто кивнула, приобняв подругу и пытаясь её утешить, и протянула мне вечерний выпуск. Ее пальцы оставили на бумаге тёмные чернильные пятна.

Когда я взяла газетный номер, мои руки тоже моментально запачкались. Листы были тёплыми, а краска едва успела высохнуть. Первая полоса выглядела кривовато, будто в последний момент макет пресса для печати переделывали кое-как. Я начала читать, и волосы на голове встали дыбом.

“Новая жертва Потрошителя! Найдена убитой студентка академии Аркилор Шерил Прим!”

И крупным планом на развороте фото милой, улыбающейся Шер с белыми кудряшками.

“Гномья община скорбит! Отменена свадьба, жених убит горем!”

Перед глазами потемнело и замелькали воспоминания сегодняшнего утра.

… Он позвал меня на ужин…

… Ясно же, что подгонял кольцо под пальчик невесты!...

— Бедный, — прошептала рыжая девушка, указывая мне глазами на сгорбленную фигуру, сидящую на каменной лавке в центре двора. — Пережить такой ужас.

Молодой гном, в чёрном выходном фраке, плакал навзрыд, почти выл, как раненый зверь. Рядом валялась истоптанная газета и помятый букет белых цветов. Несколько девочек пытались утешить несостоявшегося жениха, но разве нашлись бы слова, способные облегчить такую боль от потери?

Вдруг что-то показалось мне знакомым. Поражённо выдохнув, я приблизилась на несколько шагов и тихо проговорила:

— Дарм? Дарм Чернобородый?

Гном замер, подняв на меня распухшее, красное, залитое слезами лицо.

— Мел?