Темный эльф-2. Владыка

Глава 1

Встань, о сраженный под сенью звезды.

Встань и стряхни белой смерти оковы.

Встань, павший воин, со мной и иди

Туда, где рассвет занимается новый.

Ступай лишь вперед, идущий во тьме.

Сумей различить в этом мраке мой шепот.

Поверь, он разгонит все тени на дне

И заглушит их призрачный хохот.

Дорога длинна, но ей есть свой предел.

Ты снова устал, но теперь это – радость,

Ведь тем, кто не чувствует боли от ран,

Мой зов не подарит покой или благость.

Ты жив. Это - правда, и помни о ней,

Пока ищешь выход из темного плена.

Ты жив. Ты способен вернуться, поверь,

И вновь возродиться из серого тлена.

Спеши на мой голос, пока я сильней

Сомнений твоих, твоей боли и страха.

Спеши, возвращайся, надейся, сумей!

Найди эту дверь из кромешного мрака!

Я жду тебя, павший, на той стороне,

Где солнце ласкает холмы и дороги,

Где ветер шумит в зеленой листве

И где тебя встретят родные пороги…

В теплый летний вечер просторный двор постоялого двора в самом центре Борревы выглядел непривычно многолюдным. Точнее, людей-то здесь как раз не было, зато всякого другого народа – не протолкнуться. И с двумя, и с четырьмя ногами; с хвостами, с лапами, с длинными ушами и даже без оных.

Возле высокого забора с бледными от волнения лицами стояли пятеро темных эльфов, судорожно сжимая рукояти клинков и тщательно следя, чтобы никто из любопытных не вздумал сунуть сюда любопытный нос. Рядом с ними находился воевода Левой заставы, в чьих темных радужках едва заметно тлела надежда. Внутри относительно огороженного ими пространства молчаливыми глыбами лежали в неестественных для скакунов позах два громадных мимикра. Карраш тесно прильнул к плечу Таррэна, Ирташ осторожно подпер собой низко склонившуюся Белку, а между ними делал свои последние вздохи хранитель, которому жить оставалось считанные мгновения.

Линнувиэль был невероятно бледен. Изможден, будто намедни его забрали с королевских каменоломен, где он пробыл не менее пары-тройки десятилетий. Черты красивого лица заострились, зеленые глаза потускнели и казались двумя темными провалами в бездну, в которой уже истаивали последние живые искры. Белоснежная рубаха оказалась безжалостно распорота на лоскуты, наглядно демонстрируя причину угасания эльфа – четыре глубоких отметины на его левом плече выглядели совсем свежими. Но опухшие и почерневшие края ран красноречиво говорили: не жилец. И это было бы совершеннейшей правдой, если бы над умирающим не лилась тихая, чарующая мелодия песни, которая могла затронуть даже самые закостеневшие души. Древней, как сама жизнь, до отказа напоенной эльфийской магией, а потому способной противостоять даже почти законченной песни смерти.

Белка, сидя на земле и положив голову эльфа себе на колени, бережно придержала руками его заострившийся подбородок. Низко наклонившись, тихо пела для него, заставляя замерших эльфов цепенеть от осознания смысла происходящего и лихорадочно искать ответы на нескончаемую череду вопросов. Она не смотрела по сторонам – прикрыв глаза, Гончая старательно вспоминала переданные ей много лет назад знания другого мага, чей разум хранил немало бесценных подсказок. А Ирташ исправно вбирал в себя излишки ее силы, чтобы не всполошить всю округу творящимся здесь таинством. Точно так же, как Карраш незаметно вбирал в себя отголоски магии Таррэна, сплошным потоком вливавшуюся в изможденное тело хранителя.

– Плохо, – беззвучно обронил в тишину Шранк, и Сартас немедленно к нему повернулся.

– Не получается?

– Не то чтобы, – воевода покачал головой. – Вашего хранителя укусила самка мимикра… помнишь ту гиену, чей прикус так не понравился Белику? Так вот, они ядовиты, их слюна растворяет даже гномью сталь. А уж если попала в кровь, да еще и в кровь мага, то пиши-пропало. Таррэн пытается обезвредить заразу, но, боюсь, даже его сил может не хватить: прошло слишком много времени. За трое суток там все насквозь должно разъесть – сердце, кишки, печенку… удавлю этого молчуна, если выживет! Гордость ему, видите ли, не позволила сказать! Сейчас только родовой перстень удерживает его на грани. Да еще Белик, хотя не могу сказать, насколько его хватит.

– Откуда Белик знает песнь жизни?! – пораженно откликнулся Корвин. – Этой магией в полной мере владеют только хранители!

– Сам у него спроси.

– Н-нет, спасибо, – отчетливо содрогнулся темный эльф, и Шранк понимающе усмехнулся. – Обожду до следующей жизни, пожалуй. Скажи лучше, зачем мы тащили Линнувиэля сюда? Почему нужно было делать это во дворе, а не в комнате?

– Потому что Карраш не пролезет в окно.

– При чем тут Карраш? – опасливо покосился на мимикра Маликон.