Темный исток

Глава 18. Очертания тени

Я поначалу решил, что слух меня подвел. Либо мозги настолько затуманились ересью, которую туда влил Аргус, что смысл услышанного исказился. Выпучив глаза на серого стража, я кое-как выдавил:

– Повтори.

Аргус обнажил зубы в холодном оскале, заставив мои волосы вздыбиться.

– Ты тот, кого Гугса вырастил в пробирке на генетическом материале Динальта и остатках знаний о лейрах, – проговорил он, каждой фразой вонзая острые иглы мне в сердце. – Ты абсолютный синтет, единственное живое воплощение всего того, что осталось в этой Галактике от лейров, и теперь, как это ни прискорбно, ты в руках куатов.

– Безумие, – выдохнул я, чувствуя, как сжимаются тиски на запястьях. – Бред!

Голова закружилась. Комната поплыла перед глазами. Хотелось вырваться, сбежать, отыскать где-нибудь укромный уголок и забиться туда. Переждать кошмар, который почему-то все не заканчивался.

Аргус почуял накатившую на меня слабость и, ухватив за кисть, прорычал:

– Не вздумай грохнуться в обморок!

Боль, с которой его холодные пальцы сдавили мою руку, вспышкой отозвалась в голове, чуть прояснив сознание. Достаточно, чтобы нашлись силы огрызнуться:

– И не собираюсь! – Я попробовал вырваться, но легче было стальной трос зубами перекусить.

– Значит, ты мне веришь? – Он с такой пристальностью вгляделся в мое лицо, что стало казаться, будто отрицательный ответ мог его напугать.

– Почему он не убил меня? – спросил я. Голос дрогнул, а глаза заволокло полупрозрачной дымкой. – Почему забрал с собой?

Аргус отпустил меня и отодвинулся на шаг.

– Понятия не имею. Мотивы Мекета трудно объяснить. Возможно, с возрастом он стал сентиментальней. Дал тебе имя и превратил в наперсника. Он воспитал тебя не в пример нежнее, чем кого бы то из своих бывших учеников. – Страж ненадолго умолк, как будто признание этого факта вызывало в нем дискомфорт, а потом вдруг поинтересовался: – Как думаешь, предвидел он такой исход, когда отправился на Яртеллу?

Вспомнив жгучую ненависть старшего брата к лейрам и его острое нежелание лететь в их морозное логово, я невольно содрогнулся от осознания того, насколько слепым все это время был. А еще самодовольно называл себя проницательным! Позорище!

Оставив стража без ответа, я отвернулся.

Наверное, именно так и сходят с ума. Голова напоминала котел, в котором как будто пытались заживо сварить риоммских угрей. Они извивались и ерзали, бились о толстые стенки и то и дело норовили выскочить из кипящего бульона. Стало больно. Физически. Я крепко зажмурился и изо всех сил потянул руками и ногами. Невидимые тиски загудели от напряжения, но не ослабли. Где долбанный ящик, когда он так нужен?!

– Не мучь сам себя, – проговорил Аргус до странности напряженным тоном. – Просто прими реальность. И все.

Я посмотрел на его неподвижное лицо и попросил:

– Отпусти меня, Ди. Пожалуйста.

Его щека дрогнула. А может, то был всего лишь блик сверкнувшей за окном молнии. Серебристые глаза на миг засияли фиолетовым.

– Лучше возьми себя в руки, – спокойно посоветовал он.

– Отпусти меня, – повторил я с нажимом. Подавленность прошла, сменившись зарождавшимся гневом. Горячей смолой он медленно разливался по всему телу, наконец просочившись в потаенные уголки души, туда, где ящик и где нечто давно жаждало свободы… Еще. Еще чуть-чуть…

– Риши, что ты пытаешься сделать? – склонив голову набок, лениво поинтересовался страж.

Я молчал, продолжая свою маленькую внутреннюю борьбу. Это было похоже на попытку покормить катрану так, чтобы самому не сойти за десерт. Странная могучая сила, которую я всю жизнь старательно загонял вглубь подсознания, изменила своим обычным повадкам и, проснувшись теперь, не захотела больше успокаиваться.

Кто знает, чего бы она достигла, если б в этот момент в комнате не раздался громкий и четкий механический голос:

«Не останавливай его. Пускай поскалит зубки, если так хочется. Нравится или нет, ему не избежать метаморфозы».

Я застыл и перевел взгляд на Аргуса, который, не выказав ни малейшего удивления, лишь покорно откликнулся:

– Как прикажете, претор.

Одной этой фразы хватило, чтобы шестеренки в моей голове закрутились с бешеной скоростью, а жажда докопаться до ящика развеялась вчерашним сном.

Претор? Не тот ли это претор, которому в свое время подчинялся Сивер и которого до жути боялся доктор Гугса?

– Кто это? – Я завертел головой, сообразив-таки, что вся беседа предназначалась для ушей совсем другого слушателя.

Меня проигнорировали.

Голос заговорил опять, но звучал уже с нотками удивления и веселья:

«А ты весьма обходителен с ним, Ди. Ну надо же. Славный и милый Аргус. Вот так невидаль!»

Страж коротко возразил:

– Нет. – Он вернулся к креслу и, тяжело опустившись в него, воззрился на потолок, откуда, судя по всему, за нами и наблюдали. – Что прикажете делать с ним, претор?