Темный исток

Глава 21. Сверхновая

– РИШИ!

Этот внезапный выкрик потряс до глубины души. В жизни бы не подумал, что обычно весьма сдержанный Аргус способен так орать. Он подступил ко мне на шаге в пустоту и, протянув руку, попробовал ухватить за рубище. Облитые перчаткой пальцы промахнулись на считаные миллиметры, а я с все возраставшей скоростью понесся навстречу собственной смерти.

Это был не самый разумный поступок, но в свою защиту скажу, что другого выхода у меня попросту не было.

Да, я мог бы вернуться в клетку. И что бы это дало? Больше пыток, больше боли, больше угроз. А в завершение, как гнилая ягодка на плесневелом торте, – отделение души от тела. С любой точки паршивая перспектива. Так чего удивляться, что, оказавшись загнанным в угол, я пошел на самый отчаянный шаг?

Уровни проносились перед глазами один за другим, но дна по-прежнему не было видно. Холодный ветер свистел в ушах и забирался под больничное рубище. Сердце колотилось где-то в районе глотки, а в голове так и пульсировало: «Дурень, дурень, дурень!». Мысли о том, с чем предстоит столкнуться внизу, без позволения просочились в сигнальный ряд из повторяющегося ругательства. Пока одна сотня метров быстро сменялась другой, я вспомнил, на какую немыслимую глубину уходила шахта. Газовый океан Тиссана не имел дна, но на определенном расстоянии от планетарного ядра, под немыслимым давлением и при чудовищных температурах сжижался. Это сотни тысяч километров. Даже если представить, что защитное поле станции простирается до таких глубин, в голове не укладывалось, откуда там взяться кислороду.

Вдруг, словно обухом получив, я осознал, что не готов умирать!

Паника захлестнула с такой силой, что, даже если бы в этот момент шахта каким-то магическим образом закончилась, я бы и не заметил.

Вновь погрузившись в себя, как сделал это, пребывая в клетке у Симпкина, я вспомнил, кем меня все это время пытались выставить, и задумался, можно ли выправить на первый взгляд безвыходную ситуацию. Ответ был один и казался простым до безобразия. В конце концов, тварь из ящика помогла мне наверху. Так почему бы не попытаться призвать ее снова? К примеру, сделать так, чтобы падение замедлилось, а может быть, и вовсе прекратилось? Терять-то все равно нечего. Умудрялись же древние лейры свободно парить, вопреки всякой силе притяжения!

Вот только после тройного убийства ящик захлопнулся, а как достучаться до его жуткого обитателя, я понятия не имел.

Беда.

Пролетев еще с сотню метров, я едва не ударился о полую хорду одного из плазмозаборников, шедшего параллельно моему курсу вниз. Болезненного столкновения удалось избежать, но сама близость колонны напомнила об оружии стражей, по-прежнему надетом на мое запястье, и о том, с какой легкостью оно разрезало прозрачный материал.

Не мудрствуя особо, я вдавил кнопку активации и вонзил застрекотавший клинок в колонну.

С жутким, раздирающим перепонки скрежетом лезвие взрезало темную стенку плазмовода, значительно замедлив мое, ставшее теперь отчасти контролируемым, падение. Еще сотня метров (а может, и больше) пронеслась и исчезла, точно сон. Стало очевидным, что совсем остановить спуск не получится, только отсрочить неизбежный конец.

Все еще не желая безвременной встречи с предками, я попробовал оглядеться в поисках подходящего пандуса или уступа. Было жуть как неудобно, но уж лучше раскорячиться, чем совсем ничего не делать.

Недаром говорят, перед лицом смерти уверуешь во все что угодно.

Я никогда не отличался особой религиозностью и жил по собственному своду неписаных правил. Отчасти навеянный мышлением Мекета, свод этот не подразумевал существование высшего разума, неусыпно следящего за нашими поступками, но неизменно отталкивался от принципа неизбежного воздаяния. Что посеешь, то и пожнешь – простейший принцип сохранения энергии. Если где-то убыло, то куда-то непременно прибудет.

Стоило пропустить мимо себя еще с десяток-другой уровней, я увидел снизу неприметную решетчатую платформу, опоясывавшую соседний конденсатор. Небольшая, но достаточно близко расположенная, она казалась благословением космических сил.

Действовать пришлось быстро. Сделав один глубокий вдох, я выждал, когда платформа приблизится так, чтобы на нее можно было прыгнуть. Уперся ногами о гладкую колонну и, резко выдернув лезвие энергоклинка, изо всех сил оттолкнулся назад.

В этот момент могло произойти все что угодно.

Я мог не рассчитать силу прыжка и не дотянуть до цели, мог промахнуться и полететь вниз, а мог, наоборот, перестараться и сигануть так, чтоб врезаться в колонну напротив.

Но все случилось по задуманному.

Ну, или почти.

Нет, приземлился я как надо – прямо в заданную точку. Только разок перекувырнулся и с размаху стукнулся подбородком о переплетение стальных прутьев решетки.

Слезы брызнули пресловутым фонтаном. Перед глазами затанцевали звезды, а челюсти свело так, что можно было ожидать если не перелом, то серьезный ушиб.

Но я был жив, и это радовало.

Несколько мгновений уделив восстановлению дыхания, я только потом заставил себя подняться на трясущиеся от напряжения ноги. Ящик все еще казался закрытым, а чудище в нем – крепко спящим.

Задрав голову и, не различив даже намека на Аргуса и Метару, я поразился расстоянию, которое преодолел. Только представив, что запросто мог превратиться в лепешку, я почуял, как волосы на загривке встали дыбом.