Темный мир. Чужая жена

5 глава

Я шла вдоль берега, вдыхая солоноватый воздух, насыщенный криками чаек и шумом прибоя. Песок под ногами то становился рыхлым, то уплотнялся под натиском накатывающих волн. Закатное солнце разливало по воде расплавленное золото, а ветер, игривый и настойчивый, то и дело подхватывал край моей юбки.

Игнат, как всегда, держался чуть позади. Его молчаливая тень скользила за мной, и в этом было странное, но надёжное постоянство. Широкие плечи, крепкие руки, взгляд, будто высеченный из камня — он не говорил ни слова, но его присутствие внушало уверенность.

Вдруг я замерла. Вдалеке у самой кромки воды, темнело что‑то чужеродное. Прищурившись, разглядела человеческую фигуру. Незнакомец лежал лицом вниз, волны ласково омывали его тело, будто пытались разбудить.

Я шагнула вперёд, но Игнат резко схватил меня за руку. Его глаза, обычно спокойные, теперь горели тревогой. Он мотнул головой в сторону незнакомца, затем выразительно показал на воду, потом на свои пальцы, изображая когти. Русалы, — без слов поняла я.

— Он же может умереть! — прошептала я, хотя голос звучал хрипло, а горло всё ещё саднило после болезни.

Игнат упрямо сдвинул брови, перекрывая мне путь. Я знала: спорить с ним бесполезно. Но и оставить человека на произвол судьбы не могла.

Медленно подняла руку, коснулась его запястья и посмотрела прямо в глаза. Потом указала на своё сердце, затем на незнакомца. Игнат колебался. Я повторила жест, добавив лёгкий кивок. Наконец, он тяжело вздохнул и чуть ослабил хватку.

Мы осторожно приблизились. Я опустилась на колени рядом с незнакомцем, перевернула его на спину.

Его лицо поразило меня с первого взгляда. Молодое — лет двадцати пяти, не больше, — но с чертами, будто выточенными резцом мастера: прямой нос, высокие скулы, волевой подбородок. Длинные волнистые волосы, от воды ещё сильнее скрутившиеся в тугие кольца, прилипли к бледному лбу и щекам. На левой щеке, чуть ниже скулы, алел свежий шрам — неровный, будто оставленный острым когтем или лезвием.

Одежда выдавала в нём человека непростого звания. Камзол из тёмно‑синего бархата, хоть и пропитанный морской водой, сохранил благородные складки. Пуговицы из чеканного серебра поблёскивали даже в угасающем свете. Под камзолом виднелась рубашка из тонкого льна, теперь серая от соли и песка. На поясе — кожаный кошелёк с тиснением, нож в резных ножнах, а на пальцах — два массивных перстня с тёмными камнями.

Я осторожно коснулась его ладони. Тёплая. Значит, жизнь ещё теплится. Губы были пересохшими, кожа — холодной и липкой. Видимо, он пролежал у кромки моря не один день. Местные боялись воды, боялись русалов — потому никто и не заметил его за всё это время.

— Нужно отнести его домой, — сказала я поднимаясь. — По одежде видно — он знатен. Отец не откажет помочь такому человеку.

Игнат резко мотнул головой, затем указал на море, потом на незнакомца, снова на море. Его взгляд был непреклонен: Опасность. Не трогать.

Я вздохнула:

— Но он же умирает! Мы не можем оставить его здесь.

Он скрестил руки на груди, упрямо сжал губы. Спорить было бесполезно — Игнат не сдвинется с места, пока не убедится, что незнакомец не несёт угрозы.

Огляделась. В скале неподалёку темнел проём — небольшая пещера, скрытая за нагромождением камней. Идеальное место, чтобы переждать ночь и решить, что делать дальше.

— Тогда хотя бы перенесём его туда, — предложила я. — Там сухо и тепло. Мы сможем привести его в чувство, а утром решим, как поступить.

Игнат помедлил, затем кивнул. Без усилий поднял незнакомца и понёс к пещере. Я шла следом, подбирая юбки, чтобы не споткнуться о камни.

Пещера оказалась неглубокой, но уютной. Стены, сложенные из тёплого бежевого камня, отражали последние лучи заката. Пол был устлан мягким мхом и сухими листьями, будто природа сама приготовила это место для отдыха. В дальнем углу виднелись следы чьего‑то пребывания — несколько веток, сложенных в подобие ложа, и остатки костра, давно остывшие.

Игнат уложил незнакомца на мох. Я сняла платок и осторожно промокнула воду с его лица. Волосы, теперь ещё сильнее завившиеся от влаги, обрамляли бледные черты, придавая ему почти неземной облик. Шрам на щеке выделялся ярче, будто напоминание о недавней битве.

— Ему нужна вода, — пробормотала я, доставая из кармана маленький серебряный флакон с травяным настоем.

Осторожно приподняла голову незнакомца, капнула несколько капель на его пересохшие губы. Он не отреагировал, но я продолжала — капля за каплей, терпеливо, пока не заметила, как его ресницы дрогнули.

— Тише, — прошептала я. — Ты в безопасности.

Но он не пришёл в себя. Только дыхание стало чуть ровнее.

Игнат сделал шаг к выходу, бросив на незнакомца последний подозрительный взгляд. Он не собирался оставаться здесь и охранять чужака. Это было ясно по его осанке, по сжатым кулакам, по тому, как он то и дело косился на море, будто ждал, что из волн вот‑вот появится нечто страшное.

Я села рядом с незнакомцем, взяла его руку в свою и тихо сказала:

— Не бойся. Я не оставлю тебя.

Солнце уже касалось горизонта, окрашивая небо в багряные тона. В пещере становилось темнее, но мне не хотелось уходить. Кто он? Как оказался в море? Почему именно сейчас?

В этот момент его пальцы чуть дрогнули в моей ладони. Глаза он не открыл.
Но это заметил Игнат. Он быстро подошёл ко мне, схватил за плечо и оттянул меня от него. Игнат, как дикий волк, чувствовал опасность от незнакомца и старался меня уберечь от него.
Он сжал мою ладонь и потянул меня на выход из пещеры.
Я начала упираться, умоляя своего помощника и охранника, что нам нужно остаться, но тот был непреклонен.
Он показал мне на солнце, которое приближается к горизонту и грозно сдвинул брови.

Я поняла, что спорить с ним бесполезно. Если я не пойду по своей воле, то он просто меня закинет на плечо и потащит в сторону дома.
Я сжала край его рукава:
— Обещай, что мы утром сюда вернёмся и принесём спасённому воды и еду.
Игнат колебался, а я гладила его по руке и преданно смотрела в глаза.
Мужчина сдался, отвернулся и кивнул.
Я кинулась к незнакомцу, но мой охранник сжал моё запястье и не пустил. Я бросила прощальный взгляд на незнакомца, и мы вышли из пещеры.