Темный мир. Чужая жена

6 глава

Мы шли обратно вдоль скалистого берега. Игнат шагал широко, уверенно, время от времени бросая настороженные взгляды в сторону моря. Я то и дело замедляла шаг, оборачиваясь на ту самую расщелину в скалах, за которой осталась пещера. В узкой щели между камнями ещё теплился закатный свет — будто последний привет незнакомцу, которого мы оставили одного в полумраке.

Прошли берег и возле высоких кустов повернули в ту расщелину, откуда мы спустились.

Вечерело, и под ноги приходилось смотреть внимательнее, чтобы не скатиться вниз.

Я обернулась назад.

Море в расщелине выглядело особенно величественно. Волны, подсвеченные багрянцем заката, накатывали на камни с глухим рокотом, а пена вспыхивала, словно рассыпанные бриллианты. Вода казалась живой — то ли дышащей, то ли шепчущей что‑то на древнем языке, недоступном человеческому слуху. Я невольно залюбовалась этим зрелищем, но тут же вздрогнула: в отражении волн на миг промелькнул образ незнакомца — бледное лицо, тёмные волосы, слипшиеся от соли, шрам на щеке…

Игнат, заметив мой застывший взгляд, мягко коснулся моего плеча и мотнул головой в сторону дома: пора идти. Я кивнула, с трудом оторвав глаза от морской глади.

Когда мы вошли в поселение, улицы уже окутывал сиреневый сумрак. Дома, украшенные резными ставнями и цветочными ящиками, казались сказочными теремами. Но мне было не до красоты. Мысли то и дело возвращались к незнакомцу: жив ли он? Пришёл ли в себя? Пьёт ли воду, которую я оставила в серебряном флаконе? Ждёт ли нас утром?

Отец встретил нас у ворот. Его лицо, обычно спокойное, сейчас было напряжено.

— Где вы были так долго? — спросил он, внимательно разглядывая меня. — Ты бледна. Море тебя ослабило.

Я замешкалась, подбирая слова. Игнат, словно почувствовав моё замешательство, сделал шаг вперёд и жестами показал, что мы просто гуляли по поселению.

— Мы… ходили по торговым улицам, — поспешила я объяснить. — Рассматривали новые наряды в лавках, украшения на ярмарке. Там привезли такие чудесные бусы из морского стекла! Я даже примерила пару…

Отец слегка расслабился, но взгляд оставался внимательным.

— И долго же вы их разглядывали.

— Время незаметно пролетело, — я постаралась улыбнуться как можно естественнее. — Всё такое красивое, яркое… Ты же знаешь, сколько я пролежала дома.

Он подошёл ближе, провёл ладонью по моим волосам и нежно поцеловал в лоб.

— Ты моя единственная дочь, моё сокровище. Не хочу, чтобы ты утомлялась. Через две недели приедет твой жених. Ты должна быть в лучшей форме. Сватовство — дело серьёзное.

Эти слова ударили, как холодный ветер. Жених… Я почти забыла об этом. В голове тут же возникли образы: чопорный мужчина в дорогом камзоле, сдержанные речи, поклоны, разговоры о приданом и землях. Всё то, что так давило, что заставляло чувствовать себя птицей в клетке.

— Ты рада? — спросил отец, не отрывая от меня пристального взгляда.

Я заставила себя улыбнуться.

— Конечно, отец.

Но голос прозвучал глухо, и он это заметил.

Вечером, когда я сидела у окна, перебирая пальцами край того самого синего платка с золотой вышивкой — свадебного подарка жениха, — отец вошёл в комнату. Он не стал садиться, лишь прислонился к косяку и долго смотрел на меня.

— Ты изменилась, — наконец произнёс он. — После того как пришла в себя, ты… не такая, как прежде. Глаза горят, но не радостью. В них тревога. Ты что-то скрываешь от меня?

Я опустила платок на колени, подбирая слова. Сказать правду? Но тогда незнакомец окажется в опасности. Игнат прав — местные боятся моря, боятся всего, что с ним связано. А этот человек, судя по одежде, из далёких земель. Кто знает, какие слухи поползут, если его найдут?

— Просто волнуюсь перед встречей с женихом, — тихо ответила я. — Всё так непривычно. Да и… я никогда не покидала поселение надолго. А теперь предстоит жить в новом доме, среди незнакомых людей…

Отец подошёл ближе, взял мои руки в свои. Они были тёплыми, крепкими, но в них чувствовалась усталость.

— Я хочу для тебя счастья. Он достойный человек. Ты будешь в безопасности, в достатке…

Я кивнула, не поднимая глаз. В этот момент за окном пролетела ночная птица, её крылья рассекли воздух с тихим шорохом. Я невольно взглянула в ту сторону — туда, где за домами, за скалами, в пещере, лежал незнакомец.

«Он жив?» — снова пронеслось в голове.

Ночью я долго не могла уснуть. Вспоминала его лицо — резкие черты, шрам, длинные волосы, скрученные в тугие кольца от морской воды. Кто он? Почему оказался у берега? Что привело его сюда — случайность или судьба?

В памяти всплыли его перстни с тёмными камнями, нож в резных ножнах, камзол из бархата. Человек непростого звания. Но почему тогда он лежал один, брошенный, у кромки воды?

«Может, он бежал от чего‑то? Или его преследовали?»

Я перевернулась набок, прижимая к груди край одеяла. В ушах всё ещё звучал шум прибоя, а перед глазами стоял образ пещеры — тёмной, тихой, где сейчас, возможно, угасает жизнь.

«Мы вернёмся утром. Обязательно вернёмся».

На рассвете я уже стояла у дверей, ожидая Игната. Он появился хмурый, с мешком за плечами — в нём вода, хлеб, сухие травы для отваров.

— Пойдём, — сказала я, не дожидаясь его реакции.

Он вздохнул, едва заметно кивнул. Мы двинулись к скалам, туда, где в расщелине пряталась пещера. Солнце только поднималось, окрашивая море в розовые и золотые тона. Но мне не было дела до красоты. Всё, чего я хотела, — увидеть, что незнакомец жив.

Когда мы подошли к пещере, я замерла на пороге. Внутри было тихо. Слишком тихо.

— Нет… — прошептала я, бросаясь внутрь.