Темный мир. Чужая жена

7 глава

Я подбегаю к незнакомцу. Он дышит — едва заметно, прерывисто, но дышит. Губы пересохли, лицо пылает. Жар.

— Нужно срочно охладить его, — шепчу я, доставая флакон с водой.

Осторожно приподнимаю его голову, капаю несколько капель на губы. Вода стекает по подбородку, но часть попадает внутрь, и он рефлекторно сглатывает.

Игнат молча направляется к выходу, затем возвращается с охапкой сухих веток. В глубине пещеры он разводит небольшой костёр, ровно такой, чтобы согревать, но не сушить воздух ещё сильнее. Пламя отбрасывает дрожащие блики на стены, придавая обстановке почти ритуальную торжественность.

Пока Игнат занимается костром, я готовлю отвар: измельчаю сухие травы, заливаю кипятком из котелка, который он принёс. Запах полыни и мяты наполняет пещеру, смешиваясь с ароматом морского ветра, проникающего сквозь щели.

Процеживаю отвар через чистый лоскут ткани, остужаю до терпимой температуры. Затем подхожу к незнакомцу, приподнимаю его голову и начинаю поить по чуть-чуть, по каплям, терпеливо, следя за тем, как он глотает.

Когда отвар выпит, беру пучок трав, смоченных в прохладной воде, и осторожно растираю его тело: грудь, плечи, руки. Кожа горячая, но постепенно становится чуть мягче, податливее.

Игнат тем временем развешивает одежду незнакомца у костра. Ткань медленно сохнет, от неё поднимается лёгкий пар. Затем он достаёт из мешка тёплый шерстяной плед и бережно укрывает мужчину.

— Теперь нужно ждать, — говорю я, опускаясь на мох рядом с постелью незнакомца. — И следить за температурой.

Игнат кивает, садится у костра, внимательно наблюдая за нами. Его взгляд то и дело возвращается к незнакомцу. Он смотрит настороженно, недоверчиво, как будто в любой момент этот спящий мужчина может проснуться и напасть на нас.

Я протягиваю руку, касаюсь ладони мужчины. Она всё ещё горячая, но уже не такая сухая. Пальцы чуть подрагивают, и он чувствует прикосновение.

— Ты в безопасности, — тихо повторяю я. — Мы не оставим тебя.

За стеной начинает светать. Первые лучи солнца пробиваются сквозь расщелину, окрашивая пещеру в розовые тона. Игнат поднимается, подходит к выходу, вглядывается в утреннее небо. Затем поворачивается ко мне, показывает на солнце, потом на незнакомца, затем на дорогу к дому.

«Пора возвращаться», — читаю я в его жестах.

— Нет, — твёрдо отвечаю я. — Я останусь с ним. Он ещё слишком слаб.

Игнат хмурится, скрещивает руки на груди. Он не согласен. Я вижу это в его глазах, в напряжённой линии плеч. Пытаюсь возразить, но он резко встаёт, подходит ко мне, сжимает мою руку железной хваткой и тянет к выходу.

— Игнат, пожалуйста! — умоляю я, оглядываясь на незнакомца. — Ему нужна помощь!

Но он непреклонен. С силой вытягивает меня из пещеры, не обращая внимания на мои попытки вырваться. У входа он останавливается, бросает последний взгляд на больного, затем решительно закрывает мне обзор, загораживая проход своим телом.

— Я вернусь! — кричу я, понимая, что мои слова звучат беспомощно. — Завтра же!

Игнат не отвечает. Он ведёт меня по тропе, крепко держа за руку, словно боится, что я брошусь назад. Я оглядываюсь через плечо, и пещера скрывается за скальными выступами, а сердце сжимается от тревоги.

По дороге домой я молчу, погружённая в мысли. Незнакомец так и не пришёл в себя, но ему явно стало легче. Я чувствую это, так как его дыхание выровнялось, жар понемногу спал. Но теперь он один, и никто не сможет помочь, если состояние ухудшится.

Игнат время от времени поглядывает на меня, будто проверяя, не задумала ли я сбежать. Его молчание давит, но я знаю, что спорить бесполезно. Он убеждён, что незнакомец несёт опасность, и никакие доводы не изменят его мнения.

Когда мы приближаемся к поселению, я останавливаюсь, глядя на море. Волны всё так же накатывают на берег, но теперь в их шуме мне слышится предостережение.

— Завтра, — шепчу я себе. — Завтра я вернусь.

Игнат кладёт руку на моё плечо, слегка сжимая. Это не жест утешения, а также это напоминание: он будет следить. Но я знаю, что найду способ вернуться. Потому что где‑то там, в тёмной пещере, лежит человек, который нуждается во мне.

Тетушка встречает меня у ворот:
— Алахана, детка моя, где ты была?
Я ей улыбнулась, обняла, поцеловала щёки:
— Мне не спалось, я решила, что мне нужно ходить. Отец сказал, что дом моего жениха находится высоко в горах. Как я буду там ходить, если у меня такие слабые ноги?
Она поджала губы и кивнула:

— Да, детка, ты права. Пошли завтракать, а то наши мужчины не любят худых женщин. У здоровой женщины должны быть большие бёдра.

Игнат ушёл в дом, заниматься своими делами, а я отправилась с тётушкой и служанкой в гостиную.
Там был разложен большой ковёр, который мне готовили на свадьбу, и я должна была помогать. Все эти дни я изучала это ремесло, и у меня уже хорошо получалось.

Бо́льшая часть работы была сделана, и многие служанки трудились по ночам, чтобы к приезду жениха закончить эту работу. Днём тётушка и я принимались за работу, чтобы она не останавливалась ни на минуту.

Мы позавтракали кашей с сухофруктами и мне принесли чай с выпечкой. Я всегда любила булочки, но здесь было столько масло, орехов, халвы, что я просто не могла есть в таком количестве. Лейла и Масира качали головой, если я отказывалась от того, что они заботливо наложили в мою тарелку.
Мы сели за работу, а мои мысли были очень далеко. В расщелине в пещере. Я переживала за того, кто там остался и лежал один.

Мой взгляд то и дело падал на окно, где можно увидеть солнце.

Женщины рассказывали истории из своей юности и детства или пели песни. Я старалась им подпевать, чтобы они не смотрели на меня с подозрением.

Мне не нужно, чтобы отец опять меня запер, тогда незнакомец точно умрёт.

Я ждала с нетерпением ночь и с ещё большим раннее утро, когда могла сбежать к тому, кто меня ждал.