Темный мир. Чужая жена

10 глава

Я бегом ворвалась в лавку с платками и дёрнула самый первый, какой попался, он был мягкий, небесно‑голубого цвета, с серебряной вышивкой по краю. Продавец на меня посмотрела, как на сумасшедшую: брови взлетели вверх, губы поджались. Я нервно рассмеялась, пытаясь сгладить неловкость.

— Простите, просто он такой красивый! — выпалила я, разглаживая ткань дрожащими пальцами, — Боялась, что купит кто-то другой. Очень спешила.

Она молча кивнула, делая вид, что соглашается со мной. Взяла у меня из рук, завернула покупку в тонкую бумагу, аккуратно перевязала бечёвкой. Я улыбнулась, расплатилась монетами, которые приятно холодили пальцы, и выскочила наружу.

К дому я уже подлетела, когда дождь начал падать большими каплями, будто кто‑то проколол небесный мешок. Капли звонко стучали по каменной мостовой, тут же превращая пыль в тёмные пятна. Еле успела закинуть кувшин в кусты у калитки, он глухо стукнулся о ветки, и в этот самый момент навстречу мне вышел отец.

Он нахмурился, сдвинул густые брови, капли дождя повисли на его усах:

— Дочь, ты где была? Такая погода, а ты гуляешь.

Я показала ему свёрток, стараясь, чтобы улыбка получилась лёгкой и беззаботной:

— Вот, увидела красивый платок и не смогла устоять. Лейла дала монет, чтобы я могла выбрать самый красивый для своего жениха.

Отец притянул меня к себе, обнял крепко, так что затрещали рёбра, и поцеловал в лоб. От него пахло кожей, металлом и чем‑то терпким, наверное, травами, которые он носил в мешочке на поясе.

— Я рад, что ты всё поняла и сделала правильный выбор, — его голос звучал торжественно. — Мы станем самым могущественным кланом, а ты будешь счастлива со своим мужем. Он скоро приедет. Я отправил ему уже послание и пригласил в сваты.

Сердце моё колотилось так, будто хотело вырваться из груди от страха, от неизвестности, оттого, что я скрываю. Но я улыбалась, широко и светло, чтобы отец ничего не заподозрил.

Он отпустил меня, и я вошла внутрь дома. Дождь уже хлестал по козырькам над крыльцом, барабанил по ставням, стекал по стёклам мутными струйками. Я остановилась у окна, глядя, как вода струится по стеклу, размывая очертания улицы. Из головы не выходили слова Авара — «Дракон». Кто он? Почему так себя называет? И почему все вокруг, кажется, знают, кто такие Драконы, а я — нет?

В комнате было полутемно, тучи закрыли солнце, и свет едва пробивался сквозь окна. Тётушка с Масирой продолжали делать ковёр: их пальцы ловко перебирали нити, создавая сложный узор. Когда стало совсем плохо видно, слуги принесли свечи, и их дрожащие огоньки отбрасывали причудливые тени на стены.

Я села рядом и взяла свою часть работы. Тётушка подняла глаза:

— Алахана, девочка моя, ты не намокла под дождём?

Я покачала головой:

— Нет. Я просто задержалась с отцом на крыльце. Показывала ему платок, который купила.

Она улыбнулась, довольная, и кивнула. Девушки, которые нам помогали, начали петь, и их голоса сливались в старинную песню. И вдруг я различила слова легенды про Дракона, который похитил девушку в свой замок на горе, а та с горя бросилась с обрыва.

Я слушала это и вспоминала глаза Авара — тёмные, глубокие, с какой‑то затаённой болью. Его прикосновение было лёгкое, почти невесомое, но от него по коже бежали мурашки. Что‑то в нём было таинственное, древнее, о чём я даже не догадывалась. В каждом движении большая энергия, которую он скрывал внутри.

Мы сидели над ковром до поздней ночи. Дождь не прекращался, его мерный стук убаюкивал, смешивался с пением девушек и шуршанием нитей. Свечи оплывали, воск капал на стол, образуя причудливые узоры.

Перед сном ко мне зашла Лейла. Она села на край кровати, взяла гребень и начала расчёсывать мои волосы, медленно, осторожно, распутывая пряди.

— Расскажи мне про Драконов, — попросила я её.

Лейла удивлённо подняла брови:

— Зачем? Ты же сотни раз слушала эти истории.

Я повернулась к ней, улыбнулась:

— Хочу ещё послушать.

— Хорошо, — согласилась тётушка.

Она взяла щётку и принялась тихим голосом рассказывать легенды — про мир, про то, как люди враждовали с Драконами, но сейчас хозяин земель позволил им заниматься тут торговлей, договорился с Морским царём, чтобы людей не воровали, и даже разрешил ловить рыбу. Но не все корабли могли это делать, они должны были получить специальное разрешение. Сзади корабля опускался в воду особый знак, и его тянули на верёвке: один говорил, что судно плывёт с товарами, другой — что это рыбаки. И если знак потеряют, то судно уйдёт ко дну. Всё, что будет на нём, станет владением Морского царя.

Я ловила каждое слово, впитывала, как губка.

— А кто‑то видел Дракона? — не выдержала я.

Лейла посмотрела на меня в зеркало, её глаза блеснули в свете свечи:

— Он к нам не прилетает, и это хорошо. Хотя я недавно от торговцев слышала, что есть послание от шаманов: Драконы должны жениться на людях. — Она сделала большие глаза, наклонилась ближе и зашептала: — Кровь рождённого ребёнка в таком браке должна окропить камень. Но пока никто не родил, и никто не знает, что будет. Из нас никто не выйдет замуж за Дракона, и как они будут проводить этот обряд — я не знаю. Вроде как король женил своего старшего сына, и теперь ждут ребёнка.

Я посмотрела в окно. Там была ночь, и в полной темноте виднелись огни на горе, тусклые, мерцающие, будто светлячки, но слишком большие и правильные, чтобы быть ими.

— А это замок нашего Дракона? — тихо спросила я.

Лейла тоже посмотрела в окно:

— Да. Староста Азимут отвозит каждый месяц туда часть денег, которые мы собираем с жителей. Налог. Я уж не знаю, как он их отдаёт Дракону, он молчалив и ничего не рассказывает. Но я подслушала, как он докладывал твоему отцу, что Дракон пропал, и никто его не видел. Может, скоро их иго уйдёт, и мы будем свободными народами.

Я сжала юбку в кулаках. Мне не хотелось, чтобы с Аваром что‑то случилось — ведь его глаза… В них было что‑то такое, что не вязалось с легендами о жестокости и огне.