Темный обряд: падение мира

6

"Это падение

Ты обречен, проводить свою жизнь в пустынях.

Это падение

В мире, где бросают слабых.

Мечты! Все твои мечты!

Все твои мечты погребены под горами песка!

Дыши! Дыши пылью!

Дыши безжизненной пылью, наполненной жаждой мести!

Теперь ты видишь все разрушения, в которых мы виновны.

Ты потерял все что имел и потеряешь намного больше!"

Дракон извивался всем телом, придавленный массивной тушей воплощения ярости драконов. Голодный до магии мир жадно вытягивал из дитя грома его силы, равнодушно наблюдая за тем, как длинный хвост с копьеобразным наконечником остервенело бил по мертвой земле, поднимая в воздух выбитые фрагменты. Разница между титанами была очевидной, а крылья, сотканные из великой тьмы, служили молчаливым знаком превосходства, как и сотворенное из переплетений тело. Красные огоньки буравили противника, а из пасти вырывались искры, словно предзнаменуя зарождение пламени в глотке зверя. Молнии отчаянно разили цель, повинуясь заклинателю, но не имели должного эффекта. Чудовище нависало над своей жертвой, изучая, не забывая демонстрировать свое превосходство при малейшей попытке сопротивления, словно хищник решивший поиграть со своей дичью перед тем, как ее убить. Воздух полнился напряжением, а тело черного плода ненависти постепенно начинало вибрировать, имитируя отклик на попытки мира полакомиться собой. Собравшись с силами, черное творение оглушило белоснежное творение пронзительным яростным рычанием, в котором звучали отголоски сотен павших созданий, что взывали о мести и желании наказать собрата. Резко и неестественно изгибаясь всем телом, дитя грома утратило голос, но продолжало сопротивляться воздействию мира, но в какой-то момент из пасти белого зверя вырвался полный боли женский крик. Небеса озарили сразу несколько ярких вспышек неистовой стихии, последние следы сопротивления дракона скрыла последняя вспышка и несколько ударов молнии, оставив черного дракона в одиночестве, но откинутым почти на самый проклятый остров. По воле случая, оказавшиеся рядом животные, поспешили удалиться, а не способное взлететь создание медленно направилось к воде, не видя в ней большого препятствия

«Теперь, ты боишься меня?»

Эхом повторялся вопрос в голове женщины и всплывали холодные желтые глаза зверя, что смотрят прямо на нее из сумрака. После того, что случилось на болоте, Тайта страдала от кошмаров, и почти каждый из них заканчивался встречей с взглядом зверя и вопросом, от которого стыла кровь, затем она просыпалась в холодном поту от чувства, что задыхается. Прошло три дня с того момента, как странный лунатизм ее сына увел его из дома, не смотря на все ее попытки обезопасить парня и не дать выйти ночью из комнаты. Иногда, такое с ним случалось в детстве, но Фонос не покидал стен здания, поэтому несчастная мать терялась в догадках, куда могла завести его судьба. Стоя на пороге своей комнаты, женщина колебалась, не желая уходить без сына, но больше ждать было нельзя. Насколько бы не была сильна Роуз, но и она страдала от жадности мира, что буквально пытался высосать всю магию из любого источника, чтобы только самоисцелиться. Защитные амулеты и обереги быстро истощались, а резервы не бесконечны и вскоре, Роуз Сэмире была вынуждена принять решение о том, что ей и всем слугам следует покинуть родные стены. С каждым днем появлялось все больше слухов о том, что все больше территории захватывалось скверной с треклятого острова, а так же о том, что находили мертвых людей убитых крупным зверем.

Память сама собой возвращала к тому зверю, что она встретила лицом к лицу на болоте, где каждый шаг в сторону мог привести к смерти. Гипнотизирующие глаза цвета раскаленного золота, низкое рычание от которого тело ощутимо затрясло и обманчиво удивленный вопрос «Теперь ты боишься меня?». Закусив губу в нерешительности, медленно закрыла глаза, усталость поторопилась взять свое, но Тайта быстро встрепенулась, постаравшись прогнать сонливость и слабость. Сейчас нельзя позволить себе такую роскошь

- Он вернется, - тихо прошептала одними губами, взглянув в сторону двери, - боги не могли его оставить. – В коридорах звучали голоса служанок, что спешно собирали вещи и попутно вели перекличку. – Ну же, сынок…

- Тайта! – окликнула одна из помощниц, подбегая к ней и крепко ухватив за локоть, но женщина не сводя глаз с заветной двери, только отрицательно помотала головой. – Тайта, нам нужно уходить. Сейчас же!

- Нельзя его бросать, понимаешь?

Помощница видела, как начинали блестеть глаза всегда серьезной и строгой женщины, было видно, что она пытается сдерживать слезы. Не мигающий взгляд обращен на запасной выход, через который позволено было ходить только прислуге, а в руках она нервно сжимала ткань фартука и, судя по тому, как измята, была темная ткань вокруг пальцев, продолжалось это долго. Ощутимая вибрация прошлась по полу и стенам, заставив на короткое время всех потерять почву под ногами. За окнами раскатистым громом прокатилось громкое рычание, смешанное с наполненным болью криком и послужившее хорошим напоминанием о том, что больше никто не в безопасности. Тайта едва успела схватиться за дверной косяк, когда все здание заходило ходуном, грозясь обрушиться на головы под натиском. Сердце женщины болезненно сжалось от одной только мысли, что ее мальчик находится где-то там, без надежды на защиту от неизвестного существа. Пусть Фонос и был уже достаточно взрослым парнем для того, чтобы выжить в одиночку, но материнское сердце не находило себе места, рвалось вперед. Только оглушительный крик неизвестного животного заставил ее вернуться к жестокой реальности и осознанию того, что ее тело, подчиняясь данной при заключении договора клятве главе дома, послушно удаляется от особняка, все глубже уходя в лес. Там, изрядно вымотанная бессонными ночами и сопротивлением голодного до силы мира женщина, Роуз, условными жестами и только ей известными словами причудливого языка, сотворила портал, громко призывая всех пройти через него. Деревья все плотнее прижимались друг к другу, под ногами все чаще попадали торчащие корни, противно хлюпало под ногами, в воздухе чувствовалось напряжение, как перед грозой. Идти становилось с каждым шагом все сложнее, а глубоко в душе Тайта чувствовала, что предает сына, уходя без него. Едва она смогла обернуться, чтобы бросить последний взгляд на здание, в котором провела много лет, как увидела далеко, среди ровных тел деревьев пару горящих глаз цвета золота, но страха не было. Наоборот женщина хотела громко выкрикнуть, вертевшееся на кончике языка имя, но портал поглотил ее слишком быстро. В последний момент, прежде чем мир вокруг нее изменится, Тайта почувствовала что-то давно утраченное в том существе, будто оно было частью ее самой, но той, другой себя. Портал еще не успел закрыться, как внутри все оборвалось