Темный обряд: падение мира

7

Время тянулось невероятно долго. Юнона брела полусонная по коридору, прижимая к груди несколько плотно переплетенных между собой тетрадей в кожаных обложках. Странное требование к ведению записей по обращению с магическими животными. После того, как закончились тренировки, Сэмире никак не могла отделаться от мысли, что Лироку на самом деле монстр, а его противники рисковали остаться не просто калеками, но и морально уничтоженными. Девушка старалась не смотреть на него, да и общение с Джуном было для нее куда интереснее. Ее наставник оказался интересным собеседником и в целом довольно приятным человеком. Вечером они устроили прогулку и можно сказать, что день прошел успешно, но вот ночью. Кошмар, что она видела так часто во сне, сейчас был будто реалистичным, словно немного изменились только детали. Она не боялась теперь упасть, скорее хотела этого и в этот раз ей даже разрешили обернуться, чтобы увидеть двух пленников, что стояли на коленях и только один из них смотрел на нее. Лица пленника девушка не могла рассмотреть, оно было будто специально не четким, но он что-то упорно пытался донести до нее. Кричал, что есть сил, но до Юноны доносился только шум ветра. Вновь она стоит на краю, а за спинами пленников из морока снежной пурги постепенно выросла устрашающая фигура зверя. Страх разбиться сковывал тело, а зверь наблюдал за ней, глаза горели и как только монстр наклоняется к ней, опасно раскрыв пасть, вновь Юнона проснулась от кошмара и того, что задыхается.

Мысленно проклиная такие сны, девушка тщетно пыталась скрыть зевоту, едва передвигая ногами, пока ее ноги не привели в отдаленное помещение со статуей какого-то зверя, что потерял свою голову и лапы уже довольно давно. Оглядываясь по сторонам, старалась понять, где же она свернула не туда, но все еще плохо ориентировалась в помещении и, особенно в хитросплетениях коридоров переплетающихся между собой. Ее окружали каменные стены, фрагменты сломанных рам от картин, что не были заметны с первого взгляда. Все выглядело так, словно это помещение либо готовили к тому, чтобы сделать хранилищем всякого хлама, либо оно уже играло такую роль и только на днях его решили немного расчистить для нового склада. Оглядываясь по сторонам, Сэмире не переставала удивляться тому, что подобное держали открытым и даже не пытались как-то скрыть. Чем ближе она подходила к обезглавленной статуе, тем больше массивное тело ящера с длинной шеей казалось ей все более пугающе реалистичным. Будто само существо просто замерло в ожидании слишком наивной жертвы, что подойдет непростительно близко и схватит ее. От подобной мысли Юнона вздрогнула всем телом, почувствовав, как по спине пробежали мурашки и некое понимание того насколько же большими и опасными были драконы до того, как их не стало. Взглядом медленно изучала статую мифического зверя, невольно в душе восхищаясь мастерством мастера и буквально кожей чувствуя на себе чужой взгляд, рефлекторно обернулась, но, не обнаружив никого, вновь посмотрела на монумент зверя. Его мелкие чешуйки почти сливались, создавая иллюзию гладкой кожи, тело титана было выгнуто из-за того, что существу приходилось опираться на крылья, как на руки, но сами крылья были обломленными и торчали уродливыми обрубками в разные стороны. Девушка допустила мысль, что статуя была долго жертвой капризов природы, потому так и выглядела, но толщина камня наводила на иную причину страданий молчаливого зверя. Фантазия юной Сэмире упрямо отказывалась представить образ дракона в его «целом» виде, а в памяти мелькали образы разных его сородичей, о чьей отваге, мудрости и силе ходило много легенд и историй очевидцев, но, ни один из них не был даже похож на него. Острые концы крыльев, на которые опирался дракон, были утолщенными, видоизмененными и слегка напоминающими миниатюрные трехпалые лапы, словно сама природа пыталась помочь своим созданиям. Рука сама потянулась к каменной фигуре, что застыла в вечном ожидании чего-то и на мгновение, ей показалось, что там, под толщей камня смогла почувствовать биение сердца, медленные удары, но по силе сравнимые с ударом молота о наковальню. На мгновение открытие напугало Юнону, заставив одернуть руку, плотнее прижав к себе тетради и прислушаться к миру, что ее окружал. Где-то шумели ученики, пели птицы и завывал ветер. Едва заметный силуэт человека так боявшийся, что его заметят, украдкой наблюдал за девушкой, стараясь не выдавать своего присутствия. Будто безмолвная тень, он наблюдал за ней и чем-то огорченный, опустил голову, стыдливо и медленно отворачиваясь, но еще удерживая свою ладонь прижатой к основанию статуи. Сэмире вздохнула, стараясь успокоить себя, убеждая, что ей просто показалось

- Это просто моя фантазия. – Тихо произнесла она, а силуэт тайного наблюдателя только медленно выдохнул, стараясь унять появившуюся дрожь и бесшумно опустившись на пол, словно утратив надежду

Поддавшись скорее любопытству, чем странному влечению, вновь протянула руку, не надеясь почувствовать что-то кроме холодного камня. Статуя не подвела, оставаясь немой и не подвижной, даже биения сердца больше не было. Только шероховатая поверхность под ладонью, где-то глубоко в душе Юнона надеялась, что что-то произойдет. Ожидание тянулось невыносимо долго, но ничего не происходило и, чувствуя разочарование, девушка допустила мысль о том, что мир рушится, и скоро возвращаться будет просто некуда. Все, что она любила и помнила, все к кому была так привязана и считала семьей, просто обратятся в пыль, как и она сама. Перед глазами на какой-то момент всплыло воспоминания связанные с Тайтой, строгой, но любящей ее матушкой и счастливые моменты с Фоносом. Ее единственным и самым лучшим другом, которому легко могла довериться, без страха быть высмеянной рассказать все

По щеке сама собой пробежала горячая слеза и упала на пол, но беглец отреагировал так, словно для него не было сейчас в мире громче звука. Как только безликая тень человека прижалась спиной к камню, младшая Сэмире почувствовала снова «удар молота» и приятное тепло под ладонью. Треклятая «метка» оживилась, тонкие золотистые нити потянулись в уже известном рисунке и на ладони полыхнул черный огонек, но ранее вторившие им черные линии, будто создающие только им известный рисунок, теперь заботливо обвивали свои светлые подобия. Юнона чувствовала, как от руки по всему телу начинает растекаться приятное тепло, а золотые нити, завершив символ рода, прощально полыхнули, как только темные щупальца подобно лианам заботливо обвили их, скрывая под собой