Тёмный Павлин в воспоминаниях

Глава 4 . Новая жизнь

После смерти матери, Тори похоронила свою боль,отгородившись от любых чувств. Всю свою тоску и ярость она направила в упорные тренировки с мечом. Её учителем стал Гейц, муж тёти Кристи. Пока подрастал её младший брат, Тори с каждым днём осваивала всё новые приёмы, заставляя себя быть сильнее. Она должна была быть готовой вступить в бой за него — ведь он главный и последний наследник их клана Лаушунь.

Спустя два года их нашли.Ночью в крышу дома вонзилась горящая стрела. И тут же раздался оглушительный крик — это был голос Кацо, отца Лима. ««Выходи, крыса! Отдай мальчишку! Конец Лаушанам пришёл!»

— Пошёл вон! Я не отдам тебе брата, кусок дерьма! Ты не был достоин моей мамы! Прочь!

Услышав эти слова, Тори увидела, как прямо к ней с братом несётся стрела. Ещё чуть-чуть — и они были бы мертвы. Но в последний миг стрела будто сама разрезалась пополам, расщеплённая павлиньим пером.

Шок от увиденного на мгновение сковал Тори, но инстинкт был сильнее. Прижимая к себе плачущего принца, она рванула с места, куда глядят глаза. Пока Кацо отвлекали Кристи и Гейц... Но в следующее мгновение кровожадный воин пронзил их обоих остриём меча прямо в сердце. Увидев это своими глазами, Тори побежала что есть мочи.

Путь окончился на краю обрыва, под которым с рёвом неслась бурная река. Бежать было некуда. Обняв плачущего брата, она шагнула в пустоту с одной лишь надеждой — выжить. А если и нет... Лучше умереть своей смертью, чем от клинка негодяя.

Падение оборвалось не на дне реки,а в чьих-то крепких руках. Тори, всё ещё с закрытыми глазами, чувствовала лишь тепло и тишину. И детский смех. Она открыла глаза. Они выжили. Незнакомая хижина, тепло очага. А на стене, будто знак свыше, два кинжала — их сталь переливалась, как павлиний хвост. Те же переливы, что разрезали стрелу.

Тут, словно ветер, донёсся шум подола — шёлковый шёпот кафтана, скользящего по полу словно шлейф. Испугавшись, Тори осторожно уложила спящего брата на пол, укрыла его и тихо-тихо выглянула из-за угла.. В пустом углу никого не было. Но стоило ей сделать шаг, как за спиной возникло тепло чужого тела. Она взметнула руку с ножом — но клинок сам выскользнул из её пальцев, будто притянутый невидимой силой. Всё её тело налилось странной, медовой тяжестью, не позволяющей пошевелиться. Он мягко, но неумолимо развернул её, и прежде чем она успела вскрикнуть, его губы коснулись её губ. Мир сузился до двух бездонных сапфировых озёр — его глаз. «Как же я скучал, моя госпожа», — прошелестел голос, больше похожий на дуновение в сознании. Когда чары рассеялись, перед ней на полу лежал только свёрток, перевязанный лентой с вплетённым павлиньим пером. .Немедленно развернув свёрток, Тори обомлела. На пергаменте было написано всего несколько слов:
«Любимая.Добро пожаловать домой».
Пока она впивалась взглядом в эти строки,её таинственный спаситель из тени наблюдал за её реакцией. И его охватывала тяжёлая, холодная досада. Когда он целовал её, в её глазах он не увидел долгожданного трепета, знакомого тепла — лишь чистый, животный испуг. Это было странно... невыносимо странно. Ведь его госпожа, та, по кому он томился все эти годы, должна была тосковать по нему так же. Почему же в её взгляде была лишь пустота и ужас?

«Не та? — промчалась в голове мучительная догадка. — Это не она?» Его мир пошатнулся. «Я свихнулся. Совсем. Свою любовь не узнаю...» От этой мысли стало физически тошно. Весь его путь, вся верность — всё рушилось в одно мгновение, оставляя лишь горький осадок безумия и пустоты.