Темный Рай / Dark Paradise

Глава 2 / Я — самый худший кошмар для нее

Николас

Под утро я покинул ее дом через приоткрытое окно спальни.

Мое холодное, покрытое льдом нечеловеческое сердце, казалось, вовсе выпрыгнет из непробиваемой груди. Такого я не чувствовал более сотни лет. Я слушал свое неровное дыхание, в безмолвии наблюдая за восходом солнца. Вот оно медленно выкатывается из-за сизого облака, и постепенно с ним просыпается весь мир. Это время, когда находишься на уровне истинного горизонта. Сколько лет живу на земле, а так и не устал наблюдать за волшебством природы.

Но все же больше по душе — ночь. Только тогда можно чувствовать полную бессмысленность своего существования на земле.

Что-то произошло сегодня...

Что-то, что заставило меня полюбить утро и день.

Что-то, что заставило чувствовать себя кому-то нужным.

Что-то, что пробудило меня от вечного, нескончаемого мрачного сна.

Что-то, что вновь заставило почувствовать себя живым.

Заново родиться.

В тот день я вновь взял в руки перо и записал пару строк на пожелтевшем от старости листе бумаги. Лишь одно краткое слово «Лорен» — и весь мой мир перевернулся.

Моя муза...

Всего лишь одно ее имя — и рифма сама приходила ко мне в голову, а я только и успевал записывать. Строка за строкой, и я осознавал, что больше не остановлюсь. Эта девушка вдохновляет меня, чего уже не происходило так долго.

Это не могло произойти. Просто не могло.

Я — зло, порожденное самой природой.

Монстр, на котором лежит вечное проклятие.

Я не могу чувствовать, не могу любить.

Я — не человек. Больше...

С чего я взял, что те слова адресованы мне, а не тому  парню — Алексу? Что-то подсказывало мне, что он далеко ей не брат и не друг. Как глупо даже думать, что кто-то смог полюбить такое чудовище, порожденное адом. Но почему тогда в душе все еще горит тусклый огонек надежды?

 «Я безответно и без оглядки влюбилась...» — не выходили из головы те самые роковые слова.

Стук входной двери развеял мои мысли.

— Мой брат снова взял в руки перо?

— Эмма... — чертыхнулся я, схватившись руками за голову. Только ее здесь не хватало.

— Я что-то пропустила? 

Витая в своих мыслях, я не услышал вопроса.

Рядом с Лорен я чувствовал себя человеком, что послужило главной причиной, из-за которой я не хотел отступать. Но было бы слишком эгоистично признать свои чувства.

Я не могу с ней так поступить и не позволю этому случиться.

Если то, что она сказала, правда, и те слова действительно адресованы мне, я не дам ей влюбиться в себя. Она больше никогда не увидит меня.

Так будет лучше для нас обоих...

Лучше... Для нее...

И плевать, через что мне придется пройти, чтобы забыть испуганный взгляд карих глаз, принадлежащий самой необычной девушке на всем белом свете.

Я не позволю ей пострадать из-за себя.

Я — самый худший кошмар для нее.

И про это нельзя забывать, как бы ни был силен соблазн быть с ней рядом... Вечно...

Нужно что-то такое, что отвлечет меня от раздумий.

«Так будет лучше для нее», — кричал мой разум, но сердце не слушалось. И эта борьба с самим собой, казалось, никогда не закончится.

— Я пойду учиться в школу!.. — решил я. — Сегодня же.

Лорен

Тем утром черный кот исчез, что ужасно огорчило меня. Видимо, он ушел через окно. Следовало быть внимательней. Вновь терзало странное ощущение, что и кот, и таинственный парень были всего лишь моим сном. Скорее кошмаром.

Странно, но сегодня Ненси не разбудила меня. Так что пришлось не игнорировать нудную трель будильника и вставать самой. В ванную я уже заходила со стуком, чтобы не повторить вчерашнюю ошибку. Может, сегодня мне удастся начать тот запланированный «новый день новой жизни», наступление которого явно затянулось.

Надев белую блузку и синие джинсы, я спустилась на первый этаж к завтраку. На столе уже остывала моя порция поджаренной яичницы.

— Доброе утро, — поздоровалась я со всеми.

— Доброе, — откликнулся Алекс, одарив меня теплой улыбкой.

— Как прошел первый день в новой школе, Лорен? — спросила крестная, когда мы сели за стол. — Вчера нам так и не удалось нормально поговорить.

— Все хорошо, — соврала я. — Там учатся хорошие дети. Я стараюсь со всеми быть в дружеских отношениях. И уроки мне нравятся, учителя рассказывают много полезных и познавательных вещей. Меня все устраивает.

— Ты уже нашла себе новых друзей?

— Ну, друзей это громко сказано, но я со многими нашла общий язык.

— Тебя никто не обижает? — вмешался Тернер. — Ты только скажи, я тогда не знаю, что с ним сделаю...

— Ты о чем? Все хорошо, Ненси, Алекс очень меня поддерживает. Я так благодарна вам.

— Не стоит, дорогая. Ты всегда была частью нашей семьи. Ты мне как дочь, а Алексу — как настоящая сестра. С твоим приходом нам всем будет лучше. Тебе здесь понравится.

— Мне уже нравится, — тепло улыбнулась им я, помогая собирать грязные тарелки со стола.

— Лорен, нам пора в школу, — напомнил Алекс.

— Спасибо, Ненси. Было очень вкусно. — Я старалась вести себя воспитанно, как и полагалось дочери Нормана Конорса.

Миссис Тернер тепло ответила:

— Пожалуйста. В следующий раз будем готовить вместе, научу тебя чему-нибудь.

— Обязательно, — поддержала я ее идею.

— А, и Лорен, — окликнула меня та, когда мы уже собирались выходить, — вчера звонила Маргарет. Я, конечно, не сказала ей, что ты пропала без вести и не отвечаешь на звонки, но мне не хочется врать и дальше своей лучшей подруге.

Ее строгий взгляд упал на меня. И тут, первый раз за все это время, я увидела рассерженную крестную. Видимо, мой вчерашний поступок ее очень огорчил. И мне почему-то стало жаль эту взрослую женщину, которая, несмотря на смерть мужа, всегда была добродушной и гостеприимной. Я восхищалась тем, как она может наплевать на все проблемы, спрятать боль и скорбь за своей светлой улыбкой, которая утешает не только ее. Она имеет магическую способность успокаивать и других. Проверено на своем жизненном опыте. Вспомнить, к примеру, приезд в Браун. Я была вся раздавлена грустными мыслями, но стоило мне посмотреть в эти сияющие добротой и заботой глаза, как сразу стало легче на душе. Поэтому я могу сказать, что здесь мне нравится. В этом уютном  двухэтажном английском домике я смогу найти для себя покой.