Темный Властелин в Академии Магии

1.1

1.1

Остаток дня прошел вполне продуктивно. После обеда в лавку вернулась моя помощница, Хельга. С легким сердцем оставив девушку обслуживать клиентов, я удалилась в любимую мастерскую и отдалась процессу творчества. Создание артефактов требовало полной сосредоточенности и отдачи, нужно было знать, как собирать плетения, менять контуры в зависимости от цели артефакта и его силы. Контролировать вливание дара, где-то по капле, где-то потоком, чтобы наполнить контур и не дать ему разорваться. А еще создание артефактов помогало мне отвлечься от грустных навязчивых мыслей о родителях. Они пропали при переходе гор Алаваир две зимы назад, возвращаясь домой из торгового путешествия. Тела их так и не были найдены. Вся процессия из двадцати человек и нескольких обозов исчезла бесследно. Я так и не смирилась. Неизвестность – страшнее потери. Проклятое: «А что если?» временами просто не давало спокойно дышать. И я очень хотела получить лицензию академии, ведь я могла создать и использовать артефакт поиска, настроенный конкретно на моих родителей. А это уже сочетание артефакторики и магии крови. Не то, чтобы таких артефактов не существовало, но использование магии крови строго регулировалось – следовало доказать, что использование магии крови оправдано – а поиск пропавших, пусть уважаемых и магически одаренных, но простых купцов, имеет очень малый шанс получить одобрение. А на черном рынке цена готового артефакта могла легко посоревноваться со стоимостью неплохого баронства, так что я могла лишь только сама его собрать. Все же учеба обойдется мне дешевле.

За тридцать Искр(одна искра = 1 минута – прим. автора) до середины Часа Терны(т.е. в 19:00 – прим. автора) в мастерскую заглянула Хельга:

- Лана, — негромко произнесла девушка, но я все равно вздрогнула, от неожиданности разрывая плетение, отчего артефакт в моих руках издал обиженный писк и заискрил.

- Ой, прости – смутилась девушка, — но ты просила напомнить о деловой встрече. Тебе уже пора.

- О, дааау, — мяукнул голос Мэла, который был тут как тут – ему запрещено было заходить в мастерскую, что своевольного кота дико бесило, — и я пойду-мау, а то облапошит эта девица тебя, неразумнуау.

Фамильяру нравилось думать, что я без него даже до ванной не доберусь – начну сшибать косяки по дороге или заблужусь, не приведи Свет, без его, Мэла, чуткого руководства.

- Ты не пойдешь, — твердо сказала я, — с котом, каким бы гениальным он ни был, меня в лучший ресторан города просто не пустят – польстила его котейшеству, с облегчением наблюдая, как гаснет упрямый огонек в его огромных зеленых глазах.

Взглянув на часы, я поняла, что времени на то, чтобы переодеться, у меня просто нет. И честно сказать, меня это мало волновало, я вообще отличалась некоторым равнодушием к нарядам и драгоценностям. Если не считать драгоценных камней для создания артефактов, конечно. Многие драгоценные камни многократно усиливали артефакты… Так ладно, нужно торопиться, если я не хочу опоздать на встречу. Отдав быстрые распоряжения Хельге, и еще раз отказав фамильяру в сопровождении важной меня на встречу, я отправилась в "Белый осьминог", благо, что добираться до него было недалеко.

Я шла по шумной главной улице, с удовольствием глядя по сторонам. Здесь в этот час было по-праздничному шумно. Уличные торговцы громогласно продавали последний товар с прилавков, и рачительные хозяйки азартно торговались за каждый дайм. Где-то пел местный ансамбль, видно кто-то справлял день рождения. Закатное весеннее небо окрасилось всеми оттенками оранжевого и пламенеющего красного, а огромный горящий солнечный диск медленно скрывался за опушкой леса. Скоро город затихнет, и будет слышно лишь стрекотание ночных насекомых, а воздух наполнится ароматом магических Фаэльских (название лилий происходит от названия времени суток Сон Фаэля – с полуночи до трех утра – прим. автора) лилий – редких цветов, которые выращивались лишь в паре провинций нашего королевства, и цвели лишь во время властвования Сна Фаэля. А букет таких лилий стоил как дорогой глиммер-кар. Но зато эти цветы сохраняли свежесть долгое время, а когда время их жизни подходило к концу, обращались в чистейший горный хрусталь.

Я подошла к ресторации за пять Искр до назначенного времени. Ресторан считался лучшим в нашем небольшом городке, аристократы и богачи, которых в Саар, время от времени, заносила нелегкая, трапезничали именно здесь.

Я, наверное, могла бы себе позволить здесь отужинать и за свой счет, но такая трата кровно заработанных была бы крайне бессмысленной, а я любила считать себе девушкой разумной, так что сегодняшнее посещение данного заведения было для меня первым. Я на мгновение замерла недалеко от входа, затем расправила плечи и решительно двинулась к гостеприимно освещенному зданию. У двери неусыпно бдел Встречающий – высокий худой мужчина в ливрее, чья работа заключалась в сопровождении угодных гостей. А от неугодных, он заведение защищал, очевидно, собственной грудью. Мое платье было хоть и из хорошей тонкой шерсти, но было простого кроя, и не имело украшений, прическа не потрясала изысканностью, туфли были удобно-разношенными, а дамская сумка не сверкала от самоцветов - отделка сумок полудрагоценными и драгоценными камнями была последним писком моды в столице. Я неизменно ощущала кровожадный интерес при виде тех сумок – представить только, сколько артефактов можно было бы усилить, распотроши я пару таких сумочек! Встречающий смерил меня презрительным взглядом и тут же выпятил впалую грудь вперед – говорила ж, точно грудью защищает. Подавив неуместный смешок, я спокойно посмотрела на мужчину, и сказала:

- Меня ждут. Ларрэни д'Эмфилье назначила встречу ровно посередине Часа Терны, будьте любезны доложить о моем прибытии, – я протянула ему свой идентификатор на простом, но плотном белоснежном картоне, и добавила, — поторопитесь, любезный, будьте добры. Не имею привычки опаздывать на деловые встречи.

Встречающий подавился грубостью, которой собирался меня отвадить от сверкающей чистотой стеклянной двери, и закашлялся. Справившись с собой, он покинул свой пост, но уже через пару Искр, дверь вновь распахнулась, но теперь уже мужчина сиял гостеприимной улыбкой и пророкотал густым басом, что в сочетании с его худобой производил убойное впечатление: